Как же хорошо… прошептала Мария.
Я всегда любил свои тихие утра; когда Наташа еще спит, а за окном над Москвой только-только начинает разгораться рассвет. В такие минуты все казалось на своих местах: работа стабильная, квартира уютная, жена надежная. Что еще надо для счастья русскому человеку?
Я не завидовал друзьям, жаловавшимся на ревнивых жен и постоянные ссоры по пустякам. Наташа никогда не устраивала сцен, не рылась в моем телефоне, не следила за каждым моим шагом. Она просто была рядом и мне этого хватало.
Маша, ты не видела мои ключи от гаража? с кухонной двери донесся заспанный голос Наташи.
На полке возле входа, улыбнулся я. Опять соседу с чем-то помогаешь?
Да, Сережа просил посмотреть его Жигули. Там с карбюратором проблемы.
Я кивнул и поставил ей чашку кофе, как делал это каждое утро. Для нас это стало обыденностью. Наташа всегда кому-то помогала: друзьям с переездом, коллегам с ремонтами, соседям с любыми мелочами. Порой я называл ее в шутку своим «добрым рыцарем» человеком, который никогда не пройдет мимо чужой беды.
Этой ее чертой я и пленился в самом начале, еще на первом свидании, когда она вдруг остановилась посреди улицы и помогла незнакомой бабушке донести тяжелые сумки до подъезда. Я тогда подумал: другой бы точно прошёл мимо, но только не Наташа.
Три месяца назад этажом ниже у нас объявилась новая соседка Инна. Сначала я не обращал на нее внимания: мало ли кто приходит и уходит в московских высотках. Но Инна была из тех женщин, которых трудно не заметить.
По утрам подъезд гудел от ее звонкого смеха и цокота каблуков в любое время, а телефонные разговоры она вела исключительно громко, так, чтобы слышал весь дом.
Представляешь, он мне вчера продуктов привез! Целый пакет! И ведь добровольно, сам все купил! с восторгом вещала она кому-то в трубку.
Как-то я столкнулся с Инной возле почтовых ящиков мне ничего не оставалось, кроме как вежливо улыбнуться. Она буквально светилась этим лукавым женским счастьем, что свойственно только тем, кто вновь влюблен.
Новый ухажёр? просто спросил я.
Не совсем новый, хитро прищурилась Инна. Но заботливей не найти! Все проблемы решает на лету: кран закапризничал сразу все исправит, розетка искрит на следующий день в порядке. И в ЖКХ сам платежки относит!
Ну и фортуна, улыбнулся я ей.
Это не то слово! Да, есть одна сложность женат… Но ведь это всего лишь штамп в паспорте! Главное же чтобы ему со мной было хорошо.
Я поднимался к себе, а на душе оставался неприятный осадок. Не потому что чужая мораль меня задела что-то другое неприятно застревало внутри, но я сразу не мог понять что именно.
Инна все чаще ловила меня у лифта, чтобы похвастаться очередной порцией «чудес». Казалось даже, нарочно поджидала.
Такой заботливый! Все время спрашивает, не нужно ли мне чего-то…
Вчера, когда я простыла, он принес лекарства. Аптеку ночью нашел!
А еще говорит, что весь смысл жизни для него быть нужным другим…
И вот тут я замер.
Смысл жизни быть нужным.
Ровно так когда-то говорила Наташа. Теми же словами, что и Инна. Помню, как в годовщину она объясняла, почему поздно пришла: опять помогала дачу матери моей подруги копать.
Ну мало ли людей, в России полно психологии помощника… Совпадение, не больше? Но детали множились. Ходит за продуктами без просьб, ремонтирует все подряд, и даже привычки схожи.
Я отгонял от себя мысли, считая их досужей паранойей. Нельзя ведь подозревать любимую жену, основываясь лишь на болтовне чужой дамы.
Однако Наташа вдруг изменилась. Не сразу понемногу. Стала исчезать «на пять минут», а возвращалась через полтора часа. Телефон теперь носила в ванную, а на простые вопросы реагировала раздражительно.
Куда на этот раз?
Да просто по делам.
Каким?
Ну ты что, допрос устроил?
При этом Наташа выглядела как-то радостней, словно расцветала с каждым днем. Будто где-то, вне семьи, получала ту самую порцию нужности, которой дома не находила.
Однажды вечером она снова быстро оделась к выходу.
Надо коллеге помочь с отчетом разобраться.
В девять вечера?
Днем он работает, времени нет.
Я не спорил. Она ушла. Но из окна квартиры я видел, что во двор она не выходила.
Я спокойно одел куртку и спустился на первый этаж к знакомой двери, где жила Инна.
Мгновение, и я уже жму звонок, не придумав заранее ни упрека, ни вопроса, просто ожидая.
Дверь открылась мгновенно будто меня ждали. Инна стояла в коротком атласном халатике, с бокалом в руке. Улыбка на её лице быстро исчезла, когда она меня узнала.
А за её спиной, в предбаннике, я увидел Наташу. Волосы ещё мокрые после душа, майки на ней не было, хозяйски обустроена на чужой территории.
Наши взгляды встретились. Наташа дернулась, явно не ожидая меня увидеть, и зависла с открытым ртом. Инна же только пожала плечами и с показным спокойствием отошла в комнату.
Я поднялся по лестнице на свой этаж. Позади послышались спешные шаги и сбивчивое: «Маша, подожди, я всё объясню…». Но домой я Наташу не пустил
Утром пожаловала Тамара Ивановна, моя теща. Я не удивился: Наташа наверняка ей уже все наплакала, рассказывая как я не по-мужски поступаю.
Мишенька, да ты что как мальчишка? расположилась она у меня на кухне, отодвинув чашку. Женщины, они же словно дети их надо жалеть, заботиться! Инна просто нуждалась в участии. Наташа ведь не могла пройти мимо.
Она не могла пройти мимо её спальни? Вы это хотите сказать?
Тамара Ивановна скорчила недовольную гримасу, будто я что-то вульгарное сказал.
Ты все перекручиваешь. Наша Наташа добрая душа. Жалеть людей не преступление, а добродетель. Ну, случилось. Мой покойный муж тоже она замахнула рукой. Главное семья. Терпеть и прощать надо уметь, Миша. Не порти себе жизнь из-за мелочей.
Я слушал её и вдруг ясно понял: вот чего я в себе всегда боялся стать таким, кто терпит все, лишь бы сохранить иллюзию семейного счастья.
Спасибо, Тамара Ивановна, но мне нужно побыть одному.
Она ушла, хлопнув дверью, буркнув напоследок что-то о «современном поколении, которое только разводится и ничего не ценит».
Вечером Наташа вернулась сама. Ходила по квартире, как провинившийся ребенок, не решаясь заглянуть мне в глаза, все порывалась начать разговор.
Миша, это не то, что ты В общем, она попросила помочь с краном. Мы разговорились… Она несчастная, одинокая…
Ты была без одежды.
Я облилась водой! Сорочку дала Инна, пока я сушилась. А тут ты пришел…
Я смотрел на нее и думал: неужели я раньше не замечал, как она не умеет врать? В каждом слове срывалась фальшь, в каждом движении растерянность.
Ну, даже если… всякое бывает. Но я тебя люблю! Она для меня просто приключение. Глупость. Женская слабость.
Она подсела ближе, попыталась меня обнять.
Давай забудем? Всё, больше не повторится, честное слово. Она мне уже надоела, если честно. Вечно жалуется и просит…
И вот тут я окончательно понял: это не раскаяние, а страх. Страх потерять привычный быт. Страх остаться с той, кто и вправду нуждается в тебе, не для игры в благородство, а по-настоящему.
Я подаю на развод, произнес я просто, почти равнодушно.
Ты, что, с ума сошел? Из-за пустяка?!
Я промолчал, встал и начал собирать документы.
Через два месяца развод был оформлен. Наташа ушла к Инне, которая приняла её радостно, но очень быстро восторг сменился бесконечными просьбами: починить, купить, оплатить, решить.
Я слышал об их делах урывками через знакомых. Кивал, не испытывая ни злорадства, ни жалости. Каждый получает по заслугам.
Я снял скромную квартирку в Бирюлево. По утрам пил кофе в тишине: никто не спрашивал, где ключи от гаража и никто не исчезал на «минутку», возвращаясь с чужим ароматом. Никто не уговаривал быть терпеливым и удобным.
Странное дело: я думал, будет больно, придет тоска. Но вместо этого ощутил необыкновенную легкость. Будто сбросил старое, тяжелое пальто, не понимая раньше, насколько оно меня тяготило.
Впервые в жизни я принадлежал только себе. И оказалось никакая уверенность не сравнится с этим чувством.
