Правила на лето
Когда пригородная электричка остановилась у маленькой платформы «Берёзки», Надежда Петровна уже стояла самым первым делом, крепко прижимая к груди свою старую холщовую сумку. Внутри перекатывались тугие зелёные яблоки, баночка малинового варенья и пластиковый контейнер с пирожками с капустой. Всё это, понятно, было неслыханным излишеством внуки приезжали сытные, городские, с полными рюкзаками и пакетами, но руки у неё всегда чесались приготовить что-нибудь своё, домашнее.
Двери вагона распахнулись, и на перрон буквально высыпались сразу трое: долговязый Даниил, его младшая сестра Зинаида и огромный рюкзак, болтающийся у Дани за спиной.
Ба-а! первая заметила бабушку Зина, замахала рукой так, что браслеты и фенечки защёлкали друг о друга.
Надежда Петровна почувствовала, как в горле поднимается волнение. Она аккуратно поставила сумку прямо к ногам, чтобы не рассыпать всё добро, и раскинула объятия.
Как вы хотела она сказать «повзрослели», но успела прикусить язык. Они и сами всё знали.
Даня неторопливо подошёл, обнял бабушку одной рукой, одновременно придерживая второй огромный рюкзак.
Здравствуй, бабушка.
Он уже был почти ей по плечо. Щетинистый подбородок, чрезмерно худые кисти, а из-под футболки виднелись наушники. Глядя на него, Надежда Петровна невольно искала черты того мальчонки в резиновых сапогах, что когда-то скакал по саду, но видела только взрослые, почти чужие детали.
Дед у машины вас ждёт, напомнила она, пойдёмте, а то котлеты совсем остынут!
Щас только фото сделаю! Зина уже ловко вытащила телефон и щёлкнула платформу, вагон, бабушку. Для сторис, бабуль!
Слово это «сторис» пролетело где-то в стороне, словно воробей. Уже зимой Надежда Петровна спрашивала у дочери, что это такое, но объяснение давно выветрилось из памяти. Главное внучка улыбается.
Они аккуратно спустились со ступенек. У старой «Лады Нива» их ждал Виктор Семёнович. Тот обнял внучку, похлопал внука по плечу и чуть кивнул супруге. Был он всегда сдержан, но Надежда Петровна знала рад был ничуть не меньше её.
Ну, каникулы начались? спросил он добро, принимая рюкзак у Дани.
Каникулы, протянул Даня, закидывая шмотки в багажник.
По дороге в посёлок дети оживлённо притихли за окном мелькали ухоженные садовые участки, могучие ели, где-то паслись козы. Зина пару раз что-то прокрутила в телефоне, Даня к улыбке склонился, разглядывая экран, а Надежда Петровна краем глаза следила, как их пальцы никак не выпускают чёрные прямоугольники.
Ничего страшного, говорила она себе. Правда, пусть дома у нас хоть порядок будет, а дальше как нынче принято.
Дом встретил их ароматом свежих котлет с укропом. На старой веранде стоял скрипучий стол под клеёнкой с лимонами. В плите шипела сковорода, в духовке румянился кулебяка с капустой.
Ух ты, пир на весь мир, сказал Даня, подглядывая на кухню.
Не пир, а обед, автоматически напомнила Надежда Петровна, тут же одёргивая себя. Ну, давайте, руки мойте в умывальнике, возле сарая.
Зина не выпускала телефон, когда бабушка ставила на стол салаты, хлеб, компот, котлеты; внучка успела сфотографировать тарелки, окно и осторожную пушистую кошку Кнопу.
За столом телефоны откладываем, сказала Надежда Петровна негромко, когда все устроились.
Даня вскинул голову:
Почему?
Потому, поддержал Виктор Семёнович, сначала едим, потом гуляйте хоть весь день.
Зина ровно на секунду застыла, потом перевернула телефон экраном вниз.
Я только фотку
Уже сфоткала, мягко улыбнулась бабушка. Сейчас кушаем после выкладывай куда хочешь.
Это последнее слово «выкладывай» произнесла неуверенно, но решила, что сойдёт.
Даня неохотно снял наушники и выложил телефон рядом. Вид у него был, будто у космонавта без скафандра.
У нас тут всё по расписанию, разливая клубничный компот, продолжила Надежда Петровна. Обед час, ужин семь. Спать ложимся не позже одиннадцати, встаём до девяти. Дальше кому что нравится: речка, велосипед, лес.
До девяти-то потянул Даня. А если ночью кино смотреть хочу?
Ночью люди спят, сказал не поднимая глаз Виктор Семёнович.
Повисла тонкая напряжённая пауза. Надежда Петровна поспешила добавить:
Мы ведь не армия, конечно. Но если всё проспишь, дня не увидишь. А у нас тут природа, ягоды.
Я хочу на речку, быстро вставила Зина, и фотосессию в саду, и на велике кататься.
Вот, и замечательно, одобрила бабушка. Только сначала по мелочи поможем: картошку прополоть, грядки полить. Не царём же приехали!
Ба, ведь каникулы же начал Даня, но Виктор Семёнович строго посмотрел:
Каникулы это не курорт.
Даня промолчал. Зина под столом пнула брата кроссовком, он едва заметно улыбнулся.
После обеда дети разбрелись по комнатам. Через полчаса бабушка заглянула. Зина уже развесила свои футболки по спинкам стульев, разложила тюбики, духи, зарядники. Даня сидел на кровати, уткнувшись в телефон.
Постель поменяла, сказала она. Если неудобно говорите.
Всё нормально, бабуля, не отрываясь от экрана, глухо ответил Даня.
Кольнуло её это «нормально». Но лишних слов не сказала.
Вечером шашлыки нажарим. А сейчас, как отдохнёте огород ждёт, часик поработаем.
Угу, только и выдавил Даня.
Она вышла, немного задержалась в коридоре. За дверью слышался Зинин смех с кем-то она болтала по видеосвязи. Надежда Петровна вдруг остро почувствовала себя старой: не тем, что спина болит, а будто живёт в иной реальности невидимой, но настоящей.
Ничего, подумала про себя. Главное не давить
Вечером, когда солнце сползло за лес, вся троица стояла в огороде. Тёплая земля чуть хрустела под ботинками. Виктор Семёнович показывал Зине, где сорняк, где клубника.
Это рви, это оставь, учил он.
А если ошибусь?
Да ничего, подхватила бабушка. Тут не колхоз, переживём.
Даня скучал у края, опираясь о мотыгу, из окна в его комнате маячил голубой свет компьютера.
Телефон где? спросил дед.
Внутри.
Эти слова почему-то необычайно обрадовали бабушку.
Первые дни шли степенно. Она будила их лёгким стуком, к девяти все уже собирались на кухне. Завтракали, помогали, потом Зина бегала фотографировать сад, хваталась то за телефон, то за книжку, Даня катался на велосипеде, слушал музыку или забирался в наушниках в лежанку-кресло.
Главное правило: за столом без телефонов. Ночью тишина. Только однажды, на третью ночь, бабушка проснулась от тихого мерного смешка за стенкой. Было пол первого.
Потерпеть или вмешаться? думала она, вглядываясь в темноту.
Смех повторился, потом услышала, как отправляют голосовое сообщение.
Она вздохнула, накинула халат и постучала.
Даня, не спишь?
Смешок тут же угас.
Сейчас
Дверь открылся, Даня щурился от света, глаза уставшие, в руке телефон.
Ты чего ночью не спишь, милый?
Да мы фильм всей компанией онлайн смотрели.
Глубокой ночью?
Мы с ребятами договорились одновременно смотрим и переписываемся
Она представила себе, как где-то в городе похожие ребята также сидят у экранов.
Слушай, давай так, мягко предложила она. Я совсем не против фильмов, честно. Только, если ночью не спишь утром ни на что не способен. Давай договоримся: до полуночи ладно. После всё, отбой.
Он поморщился:
А как же другие
Там свои порядки. У нас свои. Я же не велю ложиться с цыплятами.
Он помялся:
До двенадцати
И дверь закрывай, свет мешает. И звук потише.
Идя обратно, она думала, что могла бы быть строже, но что-то внутри запротестовало: времена изменились.
Постепенно начали всплывать и конфликты. В жаркий день Надежда Петровна попросила Даню помочь дедушке перетащить доски.
Сейчас дотяну, не отрываясь от экрана, буркнул он.
Через десять минут все доски тащил дед один.
Даня, дедушка устал что за дела?
Ща дойду, тут турнир, если уйду подведу команду
Это слово турнир звучало для бабушки пустым звуком.
Сколько ещё?
Минут двадцать
Ладно. Через двадцать минут иду проверять!
Он и правда вышел ровно через двадцать минут. Такие маленькие компромиссы немного успокаивали.
Но однажды спор случился всерьёз.
В середине июля собрались все поехать на рынок: рассаду и продукты взять. Виктор Семёнович заранее сказал, что одному ему тяжело, нужна помощь.
Дань, завтра на рынок с дедом, сказала за ужином бабушка. А мы с Зиной заготовки будем делать.
Не могу, сразу возразил он.
Почему?
С ребятами договорился поехать в город, на фестиваль. Музыка, фудкорт, всё дела
В какой такой город? нахмурился дедушка.
Наш, на электричке железнодорожная платформа, дальше пешком.
Маршрут знаешь? сурово спросил Виктор Семёнович.
Знаю, и все будут. Уже шестнадцать же мне.
Мы с твоим отцом договаривались: один по незнакомым местам не гуляешь, сказал дед.
Не один я! С друзьями!
Тем более не нравится мне это, сказал Виктор Семёнович.
Зина съела макароны, убрав тарелку в сторону.
Может, Лера сходит с дедом, а Даня с ребятами?
Нет, рынок только завтра, я один не потяну
Я могу помочь! вдруг сказала Зина.
Нет, ты с бабушкой, отрезал дед.
Варенье подождёт. Пусть Зина сходит, вмешалась Надежда Петровна.
Виктор Семёнович посмотрел признательно и удивлённо.
А Даня чем лучше?
Я уже всё договорился
Ты не понимаешь, что тут не город? Мы за тебя отвечаем.
Всегда кто-то за меня отвечает Хоть раз сам хочу, резко бросил Даня.
Тишина. Бабушке стало горько и неловко.
Пока у нас, твёрдо произнесла она, наши правила.
Даня резко отодвинулся от стола.
Ясно. Всё равно никуда не поеду.
Он хлопнул дверью так, что раздался звон. Было нескладно, обидно. Вечер прошёл тяжело: Зина пыталась расшутиться, дед молчал, бабушка мыла посуду, пока «наши правила» стучали по голове.
Ночью Надежда Петровна проснулась от настороженной тишины. Ни света, ни скрипов, даже Кнопа не шуршала под табуреткой. Даньки не было и в комнате; на столе зарядка, толстовка, но телефон утащил.
Внизу никто не видел, во дворе пусто, велик на месте. Электричка ушла в восемь сорок.
Может, с ребятами встретился прошептала она.
Где тут ребята? Никого он не знает, с тревогой заметил дед.
Зина пыталась ему написать, но прочтения не появилось.
Что делать-то будем? глухо спросила бабушка.
Я поеду к станции, решился дед. Там ладно, может, кто видел.
Может, зря? шепнула она.
Он ушёл молча это уже не дело, сказал Виктор Семёнович.
Он уехал, оставив жену и Зину ждать. Прошёл час, другой. Сын позвонил из города, ругался, почему не уследили. Бабушка промолчала, спрятала лицо в ладонях.
Ба, он просто обиделся, убеждала Зина. Ну правда.
Обиделся как врагам каким-то, пригорюнилась бабушка.
День полз тягуче. Занимались домом, Зина готовила варенье, дед ковырялся в сарае, надежды мало.
К вечеру, когда солнце спряталось за берёзами, раздался знакомый скрип. На веранде встал Даня пыльный, чуть виноватый, но целый.
Привет, выдохнул он.
Бабушка хотела обнять, но остановилась.
Ты где был?
В городе на фестивале. С ребятами, ну, почти один.
Дедушка выбежал на крыльцо, но голос его подрагивал:
Понимаешь, что с ума нас свёл?
Я писал, оправдывался Даня. Только сеть пропала, потом телефон сел
Я тоже писала! вмешалась Зина.
Он жмурился, чувствовал себя неловко.
Я думал: если спрошу, не пустите. А договорился уже вот.
Решил не спрашивать, подытожил Виктор Семёнович.
Молчание.
Проходи, поешь, сказала Надежда Петровна.
Он ел молча, быстро, будто целый день ничего не ел.
Там всё дорого, выдавил. На этих ваших фудкортах
Позже, на веранде, они поговорили. Дед сказал:
Мы не против свободы. Пока у нас мы за тебя отвечаем.
Даня молчал упрямо.
Если хочешь куда говори заранее. Обсудим: маршрут, деньги, время. Договоримся поедешь, нет останешься. Не обижаться, не исчезать, подвёл итог дед.
А если вы не пустите? спросил внук.
Тогда злишься, но принимаешь, вставила бабушка. А мы злимся, но берём тебя с собой за картошкой.
Он это услышал по-настоящему. И вдруг понял: взрослеть это значит не только быть свободным, но и понимать, за кого можно, а за кого нужно отвечать.
Дальше договорились: если телефон садится ищет вариант, где зарядить, и первое сообщает им.
Жизнь вернулась в размеренное русло. На холодильнике появился лист с новыми правилами: вставать до десяти, не менее двух часов помогать, предупреждать об уходе, без телефона за столом. Подписали все.
Зина свои: не названивать каждые десять минут, без стука не входить. Добавили.
Были и общие радости: настолки, совместная готовка (пусть кухня и превратилась в кулинарный полигон); огородные эксперименты: Зинин клубничный ряд урожайный, Данин из пары «экспериментальных» морковок.
Перед самым отъездом, когда бабушка пекла яблочный пирог, Зина предложила фото:
Для нас, просто на память.
В саду выстроились плечом к плечу. Зина замахала руками «бабушка в середину!» и щёлк, щёлк.
Дай распечатать? попросила Надежда Петровна.
Привезу или к нам приезжайте всё покажу, пообещали внуки.
Когда дети легли спать, бабушка вышла с дедушкой на крыльцо, оглядев звёздное небо. Тихо, тепло, спокойно.
Уедут, сказал Виктор Семёнович.
Уедут, отозвалась супруга. Зато чему-то и мы у них научились.
Это кто у кого учится еще, рассмеялся он.
А в доме под мерное дыхание и мягкий свет телефонов бабушка на минуту задержалась у холодильника и провела пальцем по листку правил. Наверняка через год перепишут. Но будут знать: главное уметь слышать и друг друга, и себя. Ведь лето не только про свободу, но про ту самую семейную тропинку, которая ведёт между новыми и старыми правилами. А ещё про уважение к чужим границам и заботу друг о друге.
