Любаня, ну ты и загнула на закате лет! Внуки уже в институт собираются, а ты в ЗАГС вздумала? это я услышала от сестры, когда позвонила сообщить новость о свадьбе.
А смысл тянуть? Через неделю мы с Толиком идём расписываться пора сказать сестре, думала я. Понимаю, что на наш маленький праздник она не приедет она живёт на другом конце Украины, я тут, в Харькове. Да и каких там гуляний в свои шестьдесят, разве кричать «Гірко!»? Посидим вдвоём тихо, торта купим, да и всё.
Можно было бы вообще не ставить этот штамп, но Толя уперся. Благородный у меня, прямо как белый медведь на метели: всегда дверь откроет, руку подаст, в шубу поможет завернуться. Нет, без штампа жить не согласится твёрдо сказал: «Я что, мальчишка какой? Мне серьёзные отношения нужны». А для меня Толя и вправду словно мальчишка с сединой. На работе его уважают, строго по имени-отчеству зовут. А стоит меня увидеть сразу все шестьдесят лет с плеч долой, кружит меня посреди проспекта, я покраснею, прошу: «Толя, да люди ж смотрят, смеются ведь!» Он отвечает: «Да какой народ? Для меня есть только ты!» Рядом с ним я реально верю будто вокруг нас никого на свете.
Но есть у меня Таня, сестра родная, всё ей рассказать нужно. Я боялась её осуждения, так хотелось поддержки. Набралась духу звоню.
Любка-а-а, протянула она голосом обеспокоенным, как услышала про замужество, только год прошёл, как Игоря похоронили, а ты уж и замены ищешь?! Конечно, я знала удивлю Таню, но не думала, что она будет переживать именно за память мужа.
Танюш, я помню, перебила я. А скажи, кто эти сроки назначает? Сколько мне ходить в чёрном, чтобы достойной считаться?
Сестра задумалась:
Ну хоть бы пять лет подождала для приличия.
То есть Толику сказать придёшь через пять, а я пока скорбеть стану?
Сестра замолчала.
Ну и чего это даст? сказала я. Даже если и через пяток лет осудят, языки не замкнуть. Да мне, откровенно, глубоко лишь бы ты понимала. Вот если скажешь свадьбы не будет.
Не хочу быть крайней, женитесь уже хоть сегодня Но знай не понимаю тебя. Всегда, конечно, с прибабахом была, но чтоб совсем так Имей совесть, подожди ещё год.
Я не сдавалась.
А если у нас с Толей год жизни остался, что тогда?
Сестра захныкала.
Ой, делай как знаешь. Всем счастья хочется Ты столько счастлива была с Игорем
Я рассмеялась.
Серьёзно? Ты считала меня счастливой? Я и сама так думала. А сейчас понимаю: я просто пахала, как лошадь. По-другому, оказывается, жить можно! Жить в кайф!
Игорь был хороший, да. Двух дочерей вырастили, пятеро внуков у меня. Он только твердил: главное семья. Я и спорить не пыталась. То работали ради семьи, то ради семей детей, потом ради внуков. Оборачиваюсь жизнь: гонка за счастьем без остановок. Дачу купили радости, казалось бы. А Игорь тут же: брать гектар в аренду, хозяйство, мясо для внуков. Повесили на себя ярмо, лет не сбросишь. Хлопот не мерено: скотина, корма, дойки. После полуночи не спать, к пяти утра на ноги. Лето, зима всё равно. Подруги рассказывали: одна внучку на море отпоевала, другая с мужем в опере. А у меня и в магазин некогда.
Бывало, хлеба нет по несколько дней вся в заботах. Сил держаться давали только сытые дети и внуки. Старшая дочь на нашем мясце купила себе иномарку, младшая ремонтик затеяла. Значит, не зря горбатилась. Как-то приезжает бывшая коллега:
Любочка, не узнать тебя! Я думала, тут на даче воздухом дышишь, сил набираешься. А ты просто тень!
А как иначе? Надо детям помогать, отвечала я.
Дети взрослые, сами справятся. Поживи для себя!
Тогда не поняла: «жить для себя» что за диковина? Теперь поняла: спать сколько хочется, гулять где хочется, в кино, в бассейн, на лыжах. Дети не обеднели от этого, внуки тоже. А главное научилась радоваться простому! Листья под ногами кайф, хоть и мусор. Дождь раньше мешал, а теперь капли смотрю через стекло кафе. И облака, и закаты каждое в новом свете. Всё это благодаря Толику.
Когда Игоря не стало исчез, как туман, сердце остановилось. Переехала в город дети всё распродали, хозяйство забыли. Живу, как в трансе, шатаюсь по квартире, не знаю, жить ли дальше. Всё по привычке просыпалась в пять утра, а зачем неясно.
Толя был соседом, зятя приятель. Помогал перевозить вещи, жалел меня говорит: увидел живой огонёк, только депрессия вокруг. Взял меня гулять в сад Шевченко, сел со мной на лавочку, купил мороженое. Предложил кинуть хлеб уткам у пруда. Я ведь столько лет держала уток а вот стоять и смотреть не приходилось никогда! Такие они забавные: кувыркаются, хлеб ловят.
Не верится, что можно просто так, без спешки, на уток поглядеть, призналась я. Обычно только накормишь да и дальше идёшь.
Толя улыбнулся, берет за руку:
Ты у меня ещё столько всего увидишь, только жить начнёшь!
Он не обманул. Мир стал новым, свежим и любимым. Всё прежнее как дальний сон. В какой момент поняла, что жить без Толика не могу, не помню. Просто раз проснулась: только с ним мне нужна вся остальная жизнь, и без этого теперь никак.
Дочери мои отношения встретили как войну. Грят, память о батюшке предала. Обидно было, вроде как виновата. А вот дети Толика обрадовались теперь папа опять живой! Оставалась только сестра до последнего тянула.
Так когда роспись? после длинного разговора спросила Таня.
В пятницу.
Ну, что сказать? Совет вам да любовь, выдохнула она.
В пятницу мы с Толяном приоделись, продуктами запаслись, такси вызвали. Возле дворца бракосочетаний я остолбенела: дочки, зятья, внуки, дети Толика, Таня с букетом белых хризантем все тут! Таня сквозь слёзы улыбается:
Любка! Ну кто ещё, если не я, должен тебя проводить?
Оказывается, они все договорились между собой заранее, даже столик заказали.
Недавно мы с Толей отметили годовщину. Теперь он свой человек для всех. А я и не верю до сих пор: счастье такое, что будто сон, и боюсь спугну.
