Людмила, ты совсем с катушек съехала в свои годы! Внуки в пятый класс идут, а ты про свадьбу трындишь? такими словами меня встретила сестра, когда я сообщила ей о предстоящем замужестве.
А что мне оставалось делать? Через неделю мы с Анатолием идём в ЗАГС, пора сестре дать знать. Конечно, приехать на праздник она не сможет я в Москве, она аж в Красноярске кукует. Да и не для нашего возраста устраивать пир на весь мир с криками «горько!»; обручимся спокойно и по-скромному, вдвоём посидим за салатом «Оливье».
Можно было бы и вовсе не расписываться, но Толик на своём стоит: он у меня настоящий кавалер дверь в подъезд откроет, руку подаст, пальто накинет. Без штампа в паспорте жить не согласится мол, «я что, пацан, или в домино всё на лавочке переиграл? Мне, говорит, серьёзно надо». А для меня Толик тот ещё мальчишка, хоть уж и поседевший, а глаза озорные. На работе его все строго величают по имени-отчеству, без церемоний не обходится, а меня завидит так сразу лет сорок с плеч долой! И вот мы посреди Арбата, а он меня обнимет и кружит, как будто нам по семнадцать! Мне радостно, но чуточку неловко: «Толик, люди ж смотрят, посмеются». А он: «Какие люди, Людочка? Я тут только тебя вижу!». И правда рядом с ним будто целый мир куда-то делся, только мы вдвоём и остались.
Но есть у меня родная сестра Таня, ей всё рассказать надо. Боялась осуждения, а больше всего хотелось поддержки. Набралась храбрости и позвонила.
Люда-а-а, протянула Таня трагическим голосом, услышав о моём замужестве, года ещё не прошло, как Виктора похоронили, а ты уже ухитрилась замену найти! Я-то знала, что хабарчиком буду, только не думала, что вот так, с мужем-царством-небесным, мне прилетит упрёк.
Таня, я понимаю, перебила я. А кто вообще сроки в таких делах устанавливает? Ты вот скажи, через сколько месяцев или лет мне можно снова быть счастливой чтобы без осуждения?
Сестра задумалась:
Ну, по порядку лет пять надо бы потерпеть.
То есть Толика, значит, в морозилку, пусть подождёт пять лет, а я в это время с трауром хожу?
Таня молчит.
Что мне это даст, Тань? не унималась я. Всё равно кто-нибудь да погундит, тут хотенье всем угодить дело безнадёжное. Мне важнее твоё мнение. Вот если ты станешь на дыбы я, может, и передумаю.
Я быть крайней не хочу, да женисьте хоть в четверг! буркнула. Только знай, понять не могу и поддерживать не буду. Ты всегда была с характером, но чтоб так мозг сбросить на старости…
Слушай, а если у нас с Толей всего год остался что тогда? Потерпеть ради чужого осуждения?
Таня шмыгнула носом.
Ну и живи, как знаешь. Хотя я считаю, ты счастливо жила столько лет…
Я прыснула.
Ты серьезно, Таня? Я же всю жизнь думала, что у меня прям как в советском кино: счастливая жена, мама, бабушка… А потом поняла была лошадью на галерах! Пока сама не увидела, что можно по-другому: жить и радоваться, наслаждаться жизнью.
Витя был золотой человек. Воспитали с ним две дочери, пять внучат. Он говорил: «Главное семья!» Я с ним спорить не стала. Работали на износ ради детей, после ради их семей, а потом уже и ради внуков. Как старшая замуж вышла, уже дачка была, а Витя решил расширяемся, надо свое мясо для внучат! Арендовали гектар под Мытищами и нацепили на себя ярмо. Скотину завели. Ложились после полуночи, вставали в пять утра. Всю весну и лето жили на даче не жизнь, а круговорот огородной активности! Подруги звонят: одна с внучкой с Сочи вернулась, вторая только что с мужем на балете. А я и в «Пятёрочку» разве что по праздникам заскакивала.
Бывало, хлеб дома кончится, а до магазина как до Питера пешком, потому что скотину оставлять нельзя. Единственное утешение дети сыты и довольны. Старшая машину новую купила, младшая ремонт без кредитов сделала. Значит, не зря на себя батрачила! Однажды приехала бывшая коллега и говорит:
Ты что, Люда, тут в санатории или на каторге? Не похожа ты на цветущую пенсионерку!
А как иначе? Деткам ведь надо!
Да дай ты им самим крутиться, а сама себе живи!
Вот тогда я впервые задумалась: а как это «для себя»? Теперь, наконец, знаю: спишь, пока будильник не забодает, гуляешь по парку, в кино или бассейн в удовольствие, а не из-под палки! И дети не обеднели, и внуки сыты. Я теперь даже на привычные вещи иначе смотрю: раньше граблями листья мешками грузила и злилась, а сейчас иду по парку, ногами листья гоняю и радуюсь, будто опять стала первоклассницей! Даже дождь люблю теперь не нужно через мокрое поле коров загонять, можно и в кафешке посидеть, за окошком полюбоваться.
А городу какому раньше не радовалась всё заботы, заботы! А сейчас смотришь на закат над Москвойрекой красота же! И всё благодаря Толику.
После смерти Вити я словно во сне была. Сердце раз, и нет человека. Дети сразу всё продали: дачу, коровушку, перевезли меня в Москву. Первое время сама не своя: просыпаюсь, а идти некуда, ни по двору не пройтись, ни кур на ужин не покормить.
Тогда и появился Толик. Сосед из подъезда, с зятем моим знаком был ездил помогать перевозить вещи. Потом признался, что жалко мне стало: ходила я тогда тенью, без искорки. Говорит, вижу живая ты женщина, только надо тебя встряхнуть. Повёл в парк, на нас лавочка ждала. Купил мороженого пломбира, потом к пруду пошли уток кормить. А у меня, представь, за все годы на даче ни разу не получилось спокойно на уток посмотреть только и бегала по хозяйству, что зерно запаривай да мешанку им неси! А здесь стой себе у воды и смотри.
Даже не верится, сказала я Толику, что вот так просто можно стоять и на уток смотреть.
Он смеётся, берет за руку: Ты подожди, я тебе ещё и не такое покажу! Словно заново рождаешься.
И ведь правда! С ним жизнь стала будто по-новому началась: солнце светлее, вечер красивее, и счастье какоето совершенно легкомысленное, как в юности. Вот уже не могу представить ни дня без Толи, его улыбки, его голоса.
А у моих-то дочерей глаза по пять рублей! Кричат: мам, так нельзя, об отце подумай, мол, память! Мне хоть в угол становись, стыдно стало. А вот дети Толины наоборот, говорят: теперь за папу спокойны! Оставалось только Таню в известность ввести, и этот момент я до последнего тянула.
Ну и когда ЗАГС? выдохнула Таня после долгого препирательства.
В пятницу.
Ну, счастья вам, что ли, на старости лет, буркнула она, прощаясь.
В пятницу мы с Толей закупили вкусностей на двоих, нарядились в лучшее, вызвали такси и айда в ЗАГС. Только вышла на ступеньки а там мои дочки с мужьями, внуки на ушах, дети Толика со своими половинками и… Таня! Стоит, в руках букет белых роз, и улыбается сквозь слёзы.
Танька! Это ты что, на самолёте рванула изза меня? глазам не поверила.
Ага, а как же! Надо же проверить, в хорошие ли руки тебя отдаю! рассмеялась она, вытирая слёзы.
За несколько дней все мои и Толины списались, скооперировались и сделали общий сюрприз: заказали столик в уютном кафе.
Недавно с Толей отмечали первую годовщину свадьбы. Сейчас он вхож в семью, свои для всех. А я всё никак не поверю: неужели вот оно счастье на старости лет? Такое чудо, что даже стыдно: не сглазить бы!
