Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе: умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он – в жену Настроение Максима Петровича пропало, как только он, припарковав машину, вошёл в подъезд. Дома его встретила привычная рутина: тапочки — обул на входе, аппетитный запах ужина, чистота и цветы в вазе. Не тронуло: жена дома, чем ещё заниматься пожилой женщине? Пироги печь да носки вязать. Носки, конечно, преувеличение, но суть важна. Марина, жена Максима, привычно вышла ему навстречу с улыбкой: – Устал? А я пирогов напекла — с капустой, яблоками, как ты любишь… И замолчала под тяжёлым взглядом Максима. Стояла в домашнем костюме, волосы под платком — всегда так готовила. Профессиональная привычка убирать волосы: всю жизнь работала поваром. Глаза слегка подведены, на губах блеск — тоже привычка, которая сейчас показалась Максиму вульгарной. Ну зачем в её возрасте краситься! Наверное, не стоило быть таким резким, но он выпалил: – Косметика тебе не идёт, в этом возрасте это нелепо! Губы Марины дрогнули, она промолчала и даже накрывать стол не пошла. Это и к лучшему. Пироги под полотенцем, чай заварен — сам справится. После душа и ужина доброжелательность к жене немного вернулась, как и мысли о прошедшем дне. Максим, в любимом махровом халате, устроился в кресле, якобы читая. Как же сказала новая сотрудница: – Вы вполне привлекательный мужчина, да еще и интересный. Максиму было 56, он руководил юридическим отделом крупной компании. В подчинении — вчерашний выпускник и три дамы за сорок. Одна ушла в декрет, на её место приняли Асю. Оформлением занимался зам, Максим увидел Асю впервые сегодня. Пригласил в кабинет — познакомиться. С ней вошёл аромат изысканных духов и ощущение свежести — молодое лицо, светлые локоны, уверенный взгляд синих глаз, сочные губы, родинка на щеке. Неужели ей 30? Максим бы дал меньше. Разведена, мама восьмилетнего сына. Сам не понял почему, но подумал: “Это хорошо.” Во время разговора с Асей немного пококетничал: теперь у неё такой «старый» начальник. Ася хлопнула ресницами и ответила словами, которые ему запомнились. Жена, забыв обиду, явилась к его креслу с вечерним ромашковым чаем. Он поморщился: «Вечно не вовремя». Хотя выпил с удовольствием. Вдруг он вспомнил, чем сейчас занимается молодая, симпатичная Ася? В сердце кольнуло — это была давно забытая ревность. **** Ася после работы зашла в супермаркет. Сыр, батон, себе на ужин — кефир. Дома встретил сын Василий, она обняла его скорее машинально, чем с нежностью. Отец возился на лоджии, мама готовила ужин. Сказала, что болит голова, её не трогать. На самом деле было тоскливо. С тех пор как развелась с отцом Василия, всё надеялась стать для кого-то главной женщиной в жизни. Но все достойные оказывались либо женаты, либо искали легких отношений. Вот и последний — работали вместе, казался безумно влюблённым. Два страстных года, даже квартиру снимал (скорее для себя), а как запахло серьёзным — велел и разойтись, и уйти с работы. Сейчас снова жила с родителями и сыном. Мама её жалела, отец считал, что ребёнку хотя бы мама нужна. Марина давно замечала: у мужа кризис возраста. Как будто всё есть, а главного не хватает. Она боялась подумать, что может быть этим «главным». Старалась: готовила любимое, следила за собой, не навязывала душевные разговоры, хотя этого ей не хватало. Старалась занять сына, дачу. Но Максим скучал, хмурился. Видимо, поэтому их роман с Асей начался стремительно — через пару недель после её появления в коллективе он пригласил её пообедать, подвёз домой. Потрогал её руку, она повернулась румяным личиком. – Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? — с хрипотцой сказал Максим. Ася кивнула — машина сорвалась с места. По пятницам заканчивал пораньше, но домой написал смс жене только в девять: “Завтра поговорим.” Максим не подозревал, как точно выразил суть предстоящего, по сути, ненужного разговора. Марина знала: невозможно гореть огнём после 32 лет брака. Но он был ей так роден, что потерять его — всё равно, что потерять часть себя. Пусть хмурится, ворчит, даже дурачится, но остаётся в любимом кресле, ужинает рядом. Марина не спала до утра, пытаясь подобрать слова, способные остановить разрушение жизни (скорее только её). Нашла свадебный альбом. Как она была красива! Многие мечтали называться её мужем. Муж должен это помнить. Она надеялась — он посмотрит, вспомнит их счастье, поймёт, что не всё нужно выбрасывать. Но вернулся он лишь в воскресенье, и она поняла: всё кончено. Перед ней был другой Максим. Адреналин переполнял его. Не было ни смущения, ни стыда. В отличие от её страха перемен, он их жаждал и принял легко. Всё продумал. Говорил непоколебимым голосом. С этого дня Марина «свободна». На развод подаст он. Сын с семьёй должен переехать к Марине. Всё по закону: оформленная на Максима двухкомнатная квартира сына перейдёт Марине и семье, его машина остаётся себе, дача — для собственного отдыха. Марина понимала, как жалко и непривлекательно выглядит, но не смогла сдержать слёз. Они мешали говорить, просила остановиться, подумать о прошлом, здоровье. Последнее вызвало у него раздражение. – Не тяни меня в свою старость! — прошептал он. … Было бы неправильно утверждать, что Ася любила Максима и потому согласилась выйти за него — уже в первую ночь на даче. Статус жены ей нравился, согревал и отпор бывшему возлюбленному. Надоело жить там, где главенствует отец и его строгие взгляды. Хотелось стабильного будущего. Всё это мог дать Максим. Она признавалась: вариант неплохой. Несмотря на шестой десяток, дедушкой он не казался. Подтянутый, моложавый, начальник, умён и приятен. В постели — внимательный, не эгоист. И больше не будет съёмной квартиры, безденежья, беспокойства. Через год к Асей пришло разочарование. Она чувствовала себя ещё девушкой, хотелось впечатлений. Активных. Её манили концерты, пляж, подруги. Молодость и темперамент помогали совмещать быт с развлечениями. Даже сын не мешал жить активно. Максим явно сдавал: опытный юрист, решал вопросы, но дома — уставший, жаждущий тишины, уважения к привычкам. Гости, театр, пляж — всё дозировано. Интим — без возражений, но сразу спать, хоть в девять вечера. А ещё — проблемы со слабым желудком: никакой жареной еды, колбасы. Бывшая жена разбаловала его. Случалось, он ностальгировал по её паровым блюдам. Ася же готовила для сына и не понимала, почему после свиных котлет болит бок. Она не держала списки лекарств, считала, взрослый мужчина сам справится. Как-то так вышло, что часть её жизни стала проходить без него. С собой брала сына, объединялась с подругами. Странно — возраст мужа будто подталкивал жить быстрее. Вместе они больше не работали — дирекция считала это неэтичным, Ася ушла в нотариальную контору. Вздохнула с облегчением: не нужно быть всё время на его глазах, напоминающем отца. Почтение — вот что Ася испытывала к Максиму. Хватит ли этого для счастья, кто знает? К шестидесятилетию Максима ей хотелось грандиозного праздника, но муж заказал столик в знакомом, небольшом ресторане. Казалось, он скучал, но это естественно — в его возрасте. Ася не переживала. Поздравляли коллеги. Близкие семьи, с которыми раньше общались с Мариной, — их звать неудобно. Родных далеко, с молодой женой понимания не нашли. Сын — можно сказать, отпал. Но ведь отец вправе распоряжаться своей жизнью?! Хотя Максим надеялся, что это будет иначе. Первый год с Асей казался медовым месяцем. Он любил появляться с ней на публике, поддерживал её траты, подруг, фитнес. Терпел концерты, фильмы. На этой волне вписал Асю и сына в собственную квартиру, потом переписал свою долю дачи. Ася упросила Марину уступить свою половину, угрожая продать часть непонятно кому. В итоге — дача оформлена на Асю (на деньги Максима). Она объяснила — для ребёнка. Летом на даче жили её родители с внуком. Максиму это устраивало: шумного сына жены он не любил. Женился по любви, а не на угоду чужому ребёнку. Бывшая семья обиделась. Получив деньги, продали свою трехкомнатную квартиру и разъехались. Сын с семьёй снял двухкомнатную, Марина переехала в студию. Чем живут — Максим не интересовался. И вот — шестидесятый день рождения. Столько людей искренне желают ему здоровья, счастья, любви. А драйва он не чувствует — давно. С годами всё больше недовольства. Молодую жену он, конечно, любил. Но не поспевал за ней. Удержать, подчинить не удавалось — она улыбалась и жила по-своему. Ничего лишнего себе не позволяла — но это раздражало. Ах, если бы в ней была душа бывшей жены! Чтоб подходила с чаем, накрывала пледом, если тот задремал. Максим бы с удовольствием неспешно гулял по парку, шептался на кухне вечерами — но Ася не выдерживала его долгих разговоров. И, кажется, начала скучать в постели. Он нервничал — и это мешало. Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе. Умные мужчины делают из любовниц праздник, а он — жену! Ася, с её темпераментом, ещё лет десять будет игривой лошадкой. Но и за сорок останется моложе. Это пропасть, которая будет углубляться. Если повезёт — разделит с ней мгновение ухода. А если нет? Невесёлые мысли стучали в висках, учащали пульс. Он поискал Асю взглядом — она танцевала, красивая, сияющими глазами. Счастье — видеть её рядом утром. Воспользовавшись моментом, вышел из ресторана. Хотел — подышать, проветрить грусть. Но за ним вышли коллеги. Не зная, что делать с растущей внутренней нестерпимостью, вскочил в такси у бордюра. Попросил ехать скорее. Маршрут определит позже. Хотелось туда, где важен только он. Где ждут, ценят время, можно расслабиться, не боясь показаться слабым или — не дай бог — старым. Позвонил сыну, почти умоляя — спросил новый адрес бывшей жены. Выслушал заслуженно обидное, но настаивал: это вопрос жизни и смерти. Обмолвился, что сегодня юбилей. Сын немного смягчился, сказал: у мамы может быть друг. Не мужчина, просто друг. – Мама сказала, они вместе учились. Фамилия смешная… Кажется, Булкович. – Булкевич! — поправил Максим, почувствовав ревность. Да, он когда-то был в неё влюблён. Она тогда многим нравилась: красивая, дерзкая. Собиралась выйти за Булкевича, а он — Максим — отбил. Давно это было, но всё равно будто вчера, гораздо реальнее нынешней жизни с Асей. Сын спросил: – Зачем тебе это, пап? Максим вздрогнул от забытого обращения, понял — страшно по всем им скучает. Ответил честно: « – Не знаю, сынок». Сын продиктовал адрес. Водитель остановился. Максиму не хотелось говорить с Мариной при свидетелях. Проверил время — почти девять, но она сова, а для него — жаворонок. Он набрал домофон. Но ответил не бывшая жена, а какой-то приглушённый мужской голос. Сказал, что Марина занята. – Что с ней?! Она здорова? — встревожился Максим. Голос потребовал представиться. – Я муж, вообще-то! А ты, должно быть, Булкевич, — выкрикнул Максим. “Пан” поправил его, что муж — бывший, и права беспокоить Марину нет. Объяснять, что подруга принимает ванну, не стал. – Что, старая любовь не ржавеет? — с ревнивым сарказмом спросил Максим, готовый к долгой перебранке с Булкевичем. Но тот коротко ответил: – Нет, она становится серебряной. Дверь так и не открыли…

Максим скрывал в себе сожаление о том, что поспешил с разводом. Умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он в жену.

Воодушевлённое настроение Максима Петровича исчезает, как только он, припарковав свою «Ладу» у дома, входит в подъезд. Дома его встречает привычная рутина: тапочки аккуратно стоят у входа, аромат ужина, чистота, цветы в вазе.

Но ничего не тронуло. Жена дома что еще делать женщине за шестьдесят? Печь пироги, вязать носки. Про носки, конечно, преувеличил, но суть ясна.

Марина привычно выходит навстречу мужу с улыбкой:

Устал, дорогой? Я испекла пирогов с капустой, с яблоками, всё, как любишь…

И замолкает под тяжёлым взглядом Максима. Стоит в домашнем костюме, волосы собраны под платком так всегда и готовит.

Профессиональная привычка она всю жизнь работала поваром. Глаза чуть подведены, на губах блеск. Тоже привычка, которая теперь кажется Максиму вульгарной. Зачем раскрашивать свою старость?

Может, не стоило быть таким грубым, но вырвалось:

Косметика в твоём возрасте нелепо. Тебе не идёт.

Марина вздрогнула губами, промолчала, но и стол накрывать не пошла. Даже к лучшему: пироги под полотенцем, чай заварен сам справится.

После душа и ужина к нему начинает возвращаться доброта, вместе с воспоминаниями о дне. Максим в любимом махровом халате устраивается в кресле, словно созданном только для него, делает вид, что читает. Вот как сказала новая сотрудница:

Вы весьма привлекательный мужчина и интересный.

Максиму 56, он руководит юридическим отделом крупной фирмы в Москве. Подчинённый вчерашний выпускник юрфака и три дамы за сорок. Еще одна сотрудница ушла в декрет. На её место и приняли Асю.

На момент оформления Максим был в командировке и сегодня впервые увидел женщину.

Пригласил познакомиться в кабинет. Вместе с ней зашёл тонкий шлейф духов и ощущение молодости. Овал нежного лица, светлые локоны, уверенные голубые глаза. Пухлые губы, родинка на щеке. Едва ли ей 30 он бы дал не более 25.

Разведёнка, мама восьмилетнего сына. Не понял сам, почему подумал: «И хорошо».

Разговаривая с Асей, немного польстил мол, такой у неё теперь старый начальник. Ася захлопала длинными ресницами и возразила словами, которые теперь будоражат его.

Жена, оправившись от обиды, появляется у кресла с вечерним ромашковым чаем. Он хмурится: «Вечно не вовремя!» Но пьёт с удовольствием. Вдруг задаётся вопросом: а что сейчас делает молодая, симпатичная Ася? И сердце защемило от давно забытой ревности.

***
Ася после работы заходит в супермаркет: сыр, батон, себе кефир на ужин. Домой возвращается без улыбки. Механически, скорее, чем с лаской, обнимает сына Васю, выбежавшего навстречу.

Отец возится на лоджии у него там мастерская, мама хлопочет на кухне. Раскладывает покупки, сразу заявляет, что болит голова и её не трогать. На самом деле тоскливо.

С того момента, как Ася разошлась с отцом Васи, она отчаянно пыталась стать для кого-то главной женщиной в жизни.

Все достойные мужчины оказались крепко женаты и хотели лёгких отношений.

Вот и последний, с которым работала, казался влюблённым по уши. Два страстных года. Даже квартиру снимал (больше для себя), а как запахло жареным заявил, что им нужно расстаться, а ей обязательно уволиться.

Даже место подыскал. Теперь Ася снова живёт с родителями и сыном. Мать её по-женски жалеет, а отец считает, что ребёнок должен расти хотя бы с матерью, а не только с дедом и бабушкой.

Марина, жена Максима, давно замечала у мужа кризис возраста. Вроде всё есть, но чего-то главного не хватает. Боялась думать, чему может быть главным для него. Старалаcь смягчить обстоятельства: готовила любимое, всегда ухоженная, не лезла с душевными разговорами, хотя самой их не хватало.

Увлекала внуком, дачей. Но Максим скучал, хмурился.

Видимо, поэтому, что оба искали перемен, роман между Максимом и Асей начался стремительно. Уже через две недели после присоединения к фирме, он пригласил её пообедать и подвёз домой.

Лёгкое касание руки она обернулась румяным лицом.

Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? сипло говорит Максим. Ася кивает, и машина срывается с места.

По пятницам Максим обычно заканчивает работу пораньше, но лишь в девять вечера обеспокоенная Марина получает SMS: «Завтра поговорим».

Максим даже не подозревал, как точно выразил будущую и по сути ненужную беседу. Марина понимала: невозможно гореть страстью после 32 лет брака.

Но муж был настолько родным, что потерять его как отдать часть себя. Пусть хмурится, ворчит и подчас ведёт себя по-мужски нелепо, всё равно в этом любимом кресле, за столом, рядом с ней.

Марина в поисках слов, чтобы остановить разрушение жизни (скорей её), не спала до утра.

В отчаянии достала свадебный альбом: они молодые, впереди всё. Какая же она красавица! Многим хотелось назвать её своей. Он должен вспомнить. Думала: вот супруг увидит, пусть мельком, фрагменты их счастья и поймёт не всё подлежит списанию.

Но вернулся только в воскресенье, и она поняла всё кончено. Перед ней был другой Максим, словно наполненный адреналином до краёв. Ни дискомфорта, ни стеснения.

В отличие от жены, которая боялась перемен, он хотел их и был готов принять. Даже выработал план. Говорил твердо.

С этого момента Марина свободна. На развод подаст завтра. Сам. Сын с семьёй переедет к Марине. Всё по закону: двухкомнатная квартира, где жил их сын с женой, официально принадлежит Максиму получена им по наследству.

Переезд в трёхкомнатную к маме условия не ухудшит, да и Марине будет, кем заняться. Машина, конечно, ему. Дача оставляет за собой право отдыхать.

Марина осознавала, что выглядит жалко и непривлекательно, но не смогла сдержать слёз. Их было трудно сдержать просила остановиться, вспомнить, подумать о здоровье, хотя бы своём… От последнего слова он взбесился. Подошёл вплотную, почти крикнул:

Не тащи меня в свою старость!

… Было бы глупо утверждать, что Ася полюбила Максима и потому согласилась на его предложение руки и сердца в их первую же ночь на даче.

Статус замужней грел ей душу, а ещё радовало, что бывший любовник отказался от неё.

Устала жить в квартире, где главенствовал строгий отец. Хотелось стабильного будущего. Максим мог это дать не худший вариант, признаёт она.

Не выглядел дедушкой. Подтянут, бодр, начальник отдела, умён и приятен, в постели не эгоист. Важный плюс не будет арендованной квартиры, нищеты, воровства. Минусы? Хм, возраст.

Через год Ася стала разочаровываться. Она чувствует себя совсем молодой, жаждет впечатлений. Хочется концертов, прокатиться в аквапарк, понежиться на пляже в дерзком купальнике, встречаться с подругами.

Всё это легко сочетает с бытом и семьёй. Даже сын, теперь с ней, не мешает жить активно.

А вот Максим сдаёт позиции. Опытный юрист, в работе решает всё, а дома стиль жизни уставший человек, которому нужна тишина, покой. Гости, театр, даже пляж принимаются, но очень дозировано.

Интим не возбраняется, но потом сразу спать, хоть и в девять вечера.

Да и желудок его не переносит жареное, колбасу, магазинные полуфабрикаты. Бывшая жена разбаловала его.

Иногда даже скучал по её паровым блюдам. Ася готовит, ориентируясь на сына, не понимает, как от свиных котлет может болеть бок.

Не держит в уме список обязательных таблеток: взрослый мужик сам купит, и помнит, что принимать. Так сложилось, что часть её жизни идёт без него.

Она берет в компанию сына, ориентируется на его интересы, объединяется с подругами. Странно, но возраст Максима словно подталкивает её спешить.

Уже не работает с ним директор счёл совместную работу неэтичной, и Ася ушла в нотариальную контору. Даже вздохнула с облегчением не быть каждый день рядом с мужем, всё больше напоминающим ей отца.

Почтение вот то чувство, что осталась к Максиму. Хватит ли этого для счастья пары?

Приближается юбилей 60 лет Максиму. Асю тянет на большое торжество! А муж заказывает столик в знакомом ресторанчике у Красных Ворот, где неоднократно бывал. Кажется, ему скучно, но её это не волновало.

Поздравляют коллеги. Семейные пары, с которыми они раньше общались с Мариной, звать неудобно. Родня далеко, не нашел понимания, женившись на молодой.

Сын по сути отказался. Но разве отец не вправе распоряжаться своей жизнью?! Правда, надеялся на иные радости «свободы».

Первый год с Асей настоящий медовый месяц. Ему нравилось бывать с ней на людях, одобрять её траты (без излишеств), подруг, фитнес.

Потерпел концерты и сумасшедшие фильмы. На пике этой волны сделал Асю и её сына хозяйками квартиры. Позже оформил дарственную на свою долю с бывшей женой на даче.

Ася за его спиной обратилась к Марине с просьбой уступить ей свою половину. Грозила продать свою часть коттеджа случайным людям.

Выкупив, разумеется, на деньги Максима, оформила дачу на себя. Аргумент: рядом река, лес, хорошо для ребёнка.

Весь летний сезон на даче теперь родители Аси с Васей. Максиму это даже на руку: он не в восторге от шумного сына жены. Женился по любви, а не ради воспитания чужого мальчика.

Бывшая семья обиделась. Получив деньги, продали трёшку и разъехались. Сын с семьёй в двушку, Марина в студию на Маяковской. Как живут Максим не узнавал.

***
И вот наступает шестьдесят лет. Куча людей желает здоровья, счастья, любви. А он не чувствует радости. Всё больше недовольство доминирует с каждым годом.

Молодую жену несомненно любит. Просто не успевает за ней! Подчинить не получилось. Живёт по-своему, не позволяет лишнего он чувствует, но это раздражает.

Эх, если бы вложить в неё душу бывшей жены! Чтобы подходила к креслу с ромашковым чаем, укрывала пледом, если задремал. Как бы он с удовольствием гулял с ней по парку. И шептался вечерами на кухне. Но Ася не терпит долгих разговоров, и, кажется, стала скучать в постели. Он нервничает и всё выходит не так.

Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе. Умные мужчины делают из любовницы праздник, а он жену!

Ася с её темпераментом ещё лет десять будет игривой лошадкой, но после сорока останется заметно моложе. Эту пропасть не перепрыгнуть. Если повезёт, уйдёт мгновенно. А если нет?

Эти «не юбилейные» мысли стучат в висках тупой болью, сбивают ритм сердца. Ищет взглядом Асю она среди танцующих. Красивая, глаза сияют. Счастье, конечно, просыпаться и видеть её рядом.

Использовав момент, он выходит из ресторана. Хотелось проветриться, уйти от грусти. Но к нему тянутся коллеги. Не в силах справиться с внутренней тоской, кидается к стоящей у бордюра «Волге». Просит ехать быстрее. Позже решит маршрут.

Хотелось туда, где ждут только его. Где ценят его время, где можно расслабиться, не опасаясь показаться слабым или, ужас, пожилым.

Позвонил сыну, чуть ли не умоляя, узнать новый адрес бывшей жены. Выслушал заслуженно обиженное, но повторял, что вопрос жизни и см…ти.

Обмолвился, что у него сегодня юбилей. Сын смягчился: мама может быть не одна. Не муж друг.

Мама говорила, что они учились вместе. Фамилия забавная… Кажется, Булкович…

Булкевич, поправил Максим, почувствовав ревность. Да, он был в неё влюблён. Она тогда многим нравилась. Красивая, дерзкая.

Собиралась выйти за Булкевича, а он, Макс, отбил. Давно было, но так «вчера», что кажется реальнее нынешней жизни с Асей.

Сын спросил:

А зачем тебе это, папа?

Максим вздрогнул от забытого обращения. И понял, как скучал по ним всем. Ответил честно:

Не знаю, сынок.

Сын продиктовал новый адрес. Водитель остановился по просьбе. Максим вышел не хотелось говорить с Мариной при чужих. Глянул на часы почти девять, но она ведь сова для него.

Набрал домофон.

Ответил не бывшая жена, а чей-то глуховатый голос. Мужской. Сказал, что Марина занята.

Всё с ней нормально? Здорова? заволновался Максим. Голос попросил представиться.

Я муж, вообще-то! Ты, наверное, господин Булкевич, выкрикнул Максим.

«Господин» нахально поправил муж бывший, и права беспокоить Марину нет. Объяснять, что подруга в ванной, не стал.

Старая любовь не ржавеет? с ревнивым сарказмом спросил Максим, готовясь к перепалке с Булкевичем. Но тот коротко сказал:

Нет. Она становится серебряной.

Дверь ему так и не открыли…