02.06.2026
Сегодня я снова листаю старые записи в дневнике и пытаюсь понять, почему меня так отвергали родители. Маленькая я, Глафира Петровна, никогда не могла постичь, почему отец постоянно сердился на меня, а мать, будто автомат, исполняла лишь свои «обязанности» по уходу за ребёнком, будто интересовалась лишь настроением мужа.
Дедушка по отцовской линии, Татьяна Михайловна, часто говорила, что папа много работает, мама трудится, чтобы у меня ничего не не хватало. И ещё добавляла про домашние хлопоты Но истину я разузнала, когда мне было восемь: случайно услышала их ссору.
Нина, опять суп пересолила! взревел отец, Николай Иванович. Ты чего, ничего почеловечески не можешь сделать!
Николай, ты что! Я же пробовала всё было нормально защищалась мать, Ольга Петровна.
Всё у тебя «нормально» всегда! А сына ты даже не смогла родить! Мужики со мной смеются бракороб!
В голосе отца слышалась обида не столько на меня, сколько на жену, и мне стало стыдно. Я поняла, почему меня отсылали к бабушке, когда отец возвращался с рейса: он не мог смотреть на «несына».
С Татьяной Михайловной я проводила часы за домашними заданиями, шила простую одежду, помогала готовить. Мне было больно видеть, как родители относятся друг к другу.
Через несколько дней после того вечера Николай и Нина объявили, что переезжают в большой город в Киев. Они говорили, что застряли в провинции, хочется новых возможностей, может, даже ребёнка в этом месте. Решил всё отец, а мать, как всегда, согласилась.
Проблема была в том, что они не хотели брать меня с собой.
Поживёшь с бабушкой, а потом мы тебя заберём, промямлила мама, укрывая глаза.
Я и сама не хочу ехать с вами, мне лучше с бабушкой, гордо ответила я, хотя сердце сжималось от обиды.
Но ничего оставалась я с любимой бабушкой, с близкими друзьями, с учителями, которые меня поддерживали. Пусть родители живут, как захотят, я больше не буду переживать из-за них.
В десятый год моей жизни у Николая и Ольги появился долгожданный сын мой брат Богдан. Отец объявил об этом по видеосвязи, хотя за все эти годы он ни разу не приходил ко мне в гости, а мать ограничивалась лишь звонками, а отец «передавал приветы». Периодически они переводили Татьяне Михайловне небольшие суммы в гривнах, но в основном я жила за счёт бабушки.
Через год мать внезапно заявила, что я должна переехать к ним. Пришла сама, раскрыл глаза:
Ну вот, солнышко, теперь будем все вместе. Ты наконец познакомишься со своим братом Заводите дружбу.
Я не хочу никуда ехать, нахмурилась я. Мне с бабушкой хорошо.
Не вертись, доченька! Ты уже взрослая, должна помогать маме.
Нина, держи коней! вмешалась Татьяна Михайловна. Если ты решила меня бесплатно нянчить, я не позволю!
Это моя дочь, и мы разберёмся сами! проговорила мать.
Бабушку не так просто было остановить:
Если ты бросишь ребёнка, я заявлю в опеку, отниму вам родительские права!
Борьба продолжалась, но я уже не слышала, о чём спорят, ведь бабушка срочно отправила меня в магазин. Через день мать уехала, а я осталась с тем, что имела.
Следующие десять лет родители не появлялись. Я закончила школу, затем колледж, а благодаря старому другу бабушки, Илье Фёдоровичу, нашлась работа бухгалтером в небольшой фирме. Влюбилась в водителя Володимира, и мы планировали свадьбу, но её пришлось отложить Татьяна Михайловна умерла.
Отец и мать пришли на похороны вдвоём. Брадом оставили Богдана с соседкой ему нечего было участвовать в таком печальном событии. Мне было всё равно: я любила бабушку, и её утрата потрясла меня до глубины души.
Возможно, поэтому я не сразу поняла, о чём отец говорил за поминальным столом:
Кхкх Квартира запущена, задумчиво протянул он, оглядываясь. За неё мало дадут.
Коля с упрёком взглянула на него мать. Не сейчас же
Нужно решить всё сразу. Нам надо ехать там Богдан один. Илья Фёдорович, может, подскажете когонибудьриелтора?
Что ты собираешься продавать, Коля? уточнил Илья.
Квартиру. Богдану жильё нужно купить Деньги на хорошую квартиру в Киеве не хватит, но на первый взнос хватит, а к восемнадцати годам ипотеку выплатим.
Я стояла у окна, безучастно глядя на улицу.
Ты что, Коля, хочешь свою родную дочь в окно бросить? спросил Илья. Где она будет жить?
Она уже взрослая! отмахнулся отец. Пусть выходит замуж, муж обязан её обеспечивать!
Мда прошептал друг бабушки. Наташа, ты, наверное, была права Но ничего не выйдет, Николай. Есть завещание, оформленное законно, и эта квартира теперь принадлежит исключительно мне.
Отец замолчал.
Обработала бабушку? бросил он взглядом в мою сторону. Ну, посмотрим, завещание можно будет оспорить.
И это Наташа предвидела, спокойно отметил Илья. Учти, Николай, я тебе Машу не отдам.
Отец понял, что закон стоит на моей стороне, но попытался найти лазейку, хотя затраты были бы огромными, а результат не гарантирован.
Машка, совесть у тебя есть? попытался он меня убедить. Ты выйдешь замуж, муж обеспечит тебя, а Богдану жильё понадобится ведь он муж. Откажись от наследства!
Не подумаю, отрезала я.
Мы можем выплатить тебе сто тысяч гривен На первый взнос хватит, возьмите ипотеку.
Не хочу, и разговоров с вами не будет!
Если не отойдёшь, вызову полицию. Вы будете выселены.
Я твёрдо решила выполнить волю бабушки, которая всю жизнь обо мне заботилась, и жить без собственного жилья меня не устраивало.
Отец, не любивший полицию, предпочитал обходить закон. Мы с Владимиром, спустя годы, поженились, у нас родилась дочь Наталия. Семья жила в пределах, но счастливо. Однажды позвонила мать:
Всё изза тебя, Коля погиб! вопила она в трубку, рыдая. Если бы ты не задалась этой проклятой квартирой, папа бы не уехал в тот рейс!
Тебе помощь с похороном нужна? спросила я, молчаливо.
Мне было жалко Николая, но я видела в нём лишь отца, а не друга.
Не надо мне ничего! Изза тебя Богдан стал сиротой! Живи с этим! мать бросила трубку.
Гаишник? спросил муж, стоявший рядом. Он увидел, как жена побледнела.
Может, если бы я
Ничего не может! Они тебя бросили много лет назад, зачем теперь об этом думать!
Ты права вздохнула я.
Через год мать пришла снова без предупреждения, уже старой, губы сжаты, глаза холодные. Она высказала новые требования:
Нам с Богданом нужны деньги. Он твой брат, если ты забыла, заявила Нина. Скоро он поступит в институт.
Он вряд ли получит место на бюджете, так что нужна помощь. Всё изза меня так получилось.
Не говори мне ничего, перебила её я. Я ни в чём не виновата, ты это знаешь. Тебе не получится добыть с меня денег.
Смотрю, воспитание Татьяны Михайловны дало плоды, скривила губы мать. Она меня терпеть не могла, и тебя, видимо, тоже.
Если ты ещё раз скажешь чтонибудь плохое о бабушке, я тебя выгоню! твёрдо предупредила я. У меня нет денег. И если бы были, я бы не отдала.
Ой, хватит ныть! Я вижу, как вы живёте.
Субботним вечером я рассказала Володимиру о визите матери:
И что она может придумать? протянул он. Как она может у нас деньги отобрать? У нас их нет.
Не знаю, пожала я плечами. Но уверена, у неё есть план. Она бы не пришла просто так.
О её плане я узнала, когда получила повестку в суд.
Ты с ума сошла? спокойно спросила я её. Что ты собираешься делать в суде?
Хочу заставить тебя помогать брату, ответила мать. Если ты не знаешь закон, есть такой закон! Но у тебя ещё есть время отступить и не позориться в суде.
Значит, ты не боишься позора?
Закон на моей стороне. Я мать, я защищаю своего ребёнка!
Я, значит, не твоя дочь, прошептала я и повесила трубку.
В суде Нина устроила целое представление, плача, рассказывая, как ей пришлось оставить меня у бабушки, как она родила давно ожидаемого сына и потеряла мужа, вместе с ним и средства к существованию. Судья, видимо, симпатизировал её истории, но окончательное решение было в мою пользу: завещание признавали законным, квартира оставалась моей.
Я вышла из зала, бросив лишь один холодный взгляд на мать. Она уехала, не попрощавшись, и я не уверена, вернётся ли она с новыми требованиями.
Сегодня, спустя годы, я живу в уютной квартире в Харькове, работаю бухгалтером, воспитываю дочь, поддерживаю бабушку в её воспоминаниях. Порой звонок от бывшей супруги отца звучит в тишине, но я уже не позволяю чужой боли влиять на мой путь.
Ты всё равно виновата! слышу я иногда её крик в голове, но отвечаю себе: я сделала всё, что могла, и теперь живу своей жизнью, несмотря на тяжёлый груз прошлого.
