Мама будет жить с нами, и точка, заявил муж. Но уже вечером складывал одежду в сумку.
Есть такой тип мужчин решения принимают, как будто на спор с соседом в очереди: резко, вслепую и без консультаций.
Дмитрий как раз из таких.
Не сказать, чтобы злой человек нет, работящий, надёжный, мать обожает, тут уж не отнимешь. Просто уверен, что если он решил, значит так оно и будет. Жена, конечно, поворчит, но прогнётся всегда ж прогибалась.
Анна, действительно, чаще уступала. С той самой спокойной улыбкой, которую носят женщины, когда, кажется, всю жизнь знают наперёд.
Но вот однажды вечером муж заявился домой, закинул чайник и сообщил:
Мама будет жить с нами. Всё.
Голос будничный. Не семейный совет, не извинения. Просто: так я решил.
Анна стояла у плиты.
Подожди, попыталась она возразить. Мы ведь даже не…
Анна, перебил Дмитрий голосом, которым обычно ставил точку в любом разговоре. Она одна, ей уже шестьдесят. Это мой долг.
«Долг». Вот она, ключевая мысль.
Не «что ты думаешь», не «посоветуемся», а просто долг. Как будто семья его зона ответственности, а Анна здесь гостиная мебель.
Дим, осторожно начала она, давай всё же поговорим. Твоя мама человек прекрасный, я не спорю. Но это наша квартира. Две комнаты, ты и я.
Два дивана, отмахнулся он. В чём тут проблема?
Анна выключила плиту. Медленно повернулась к нему, посмотрела тщательно так, как смотришь на человека с подозрением: «он вообще слышит меня или у него встроенный фильтр на мои слова?».
Ты уже решил? спросила она.
Да.
Без меня.
Это моя мать.
Вот и всё.
Анна кивнула раздумчиво:
Поняла, сказала.
И ушла в комнату.
Дмитрий еще постоял на кухне, потом скитался по квартире, снова сел, снова встал. Некоторое время человек с решением не может понять, что делать, когда от него никто не ликовал.
Анна сидела на краю кровати, смотрела в окно.
«Всё решил и без меня», снова и снова повторяла про себя.
Вечером и на следующее утро разговора не состоялось.
На второй день Анна все же рискнула.
Дмитрий, как обычно, смотрел телефон, листал новости о курсах гривны и новых дорожных пробках в Киеве. Анна села рядом и сложила руки на коленях:
Дим, поговорим серьёзно.
Он даже телефон отложил событие для статистики семейных достижений.
Давай, согласился он.
Я понимаю, что ты волнуешься за маму. Она одна, ей тяжело. Но, Дим, мы с тобой в двух комнатах, иногда и нам тесновато. А станет нас трое…
И что? насторожился он.
Нам будет не по себе. Мне неудобно будет.
Ты её не любишь?
Анна на секунду прикрыла глаза.
Вот этот вопрос классика жанра. Скажешь «мне неудобно», получи «значит не любишь». А то что можно уважать и любить человека, не желая жить с ним в коммунальной тесноте на двадцать метров этот вариант не для мужской логики в тот момент.
К твоей маме я отношусь нормально, терпеливо пояснила Анна, Мы с ней ладим. Но гостить и жить вместе постоянно две большие разницы, сама понимаешь.
Она ж не чужая.
Понимаю, не чужая.
Ей тяжело одной.
Понимаю.
Так в чём проблема?
Анна смотрела на него долго. Потом едва слышно спросила:
Ты меня вообще слышишь?
Он не ответил. Взялся обратно за телефон.
Разговор провалился.
На следующий день раздался звонок. Варвара Павловна, свекровь.
Анечка, здравствуй! Голос мягкий, будто из ватной подушки. Извини, что тревожу, Валерий мне рассказал… я всё понимаю, неудобная ситуация.
Всё хорошо, Варвара Павловна, машинально отозвалась Анна.
Да ладно тебе, не хорошо, по голосу слышу.
Анна замолчала.
Я просто не очень представляю, как это всё будет, всё-таки решилась она.
А я представляю, вдруг сказала свекровь весело. У меня была свекровь сорок лет назад тоже «переезжает и точка». Ха! Еле три месяца прожили, потом разъехались под грохот кастрюль. Засмеялась тихонечко.
Анна тоже улыбнулась:
Варвара Павловна, Дмитрий очень настаивает.
Дима он такой, мудро сказала свекровь, хороший сын, но если вдруг решит, что так правильно, то уже не свернёшь. С детства такой. Упрётся, хоть табуреткой по лбу бей.
Анна промолчала.
С ним поговори ещё раз, советует свекровь. Только не про квадратные метры. Просто скажи: «Дима, мне важно, чтобы ты меня спрашивал». Важно, чтоб советовался.
А если снова не услышит?
Пауза.
Ну, тогда другой разговор, мягко сказала Варвара Павловна, но, думаю, услышит. Им, мужикам, время надо: пока со своего курсу свернутся, там и поезд Москва-Львов быстрее дойдут.
Анна неожиданно засмеялась.
Спасибо, сказала она.
Да не за что. Только запомни: не хочу, чтоб из-за меня ссорились. Что бы там Дима ни говорил, я к вам не поеду против воли.
В тот вечер Дмитрий сразу понял что-то изменилось.
Что случилось?
Ничего.
Поужинали. Тут Анна и сказала:
Дим, могу я тебе одну вещь скажу? Только не перебивай.
Он кивнул.
Мне неважно, мама твоя или моя, две комнаты или двадцать. Мне важно, чтобы решения, которые нас обоих касаются, ты принимал вместе со мной, а не сам.
Дмитрий открыл было рот.
Не перебивай, сказала она.
Он закрыл.
Всё, что хотела сказать, закончила Анна.
Пошла мыть посуду.
Дмитрий сидел, смотрел в пятна на скатерти, потом полез на балкон, постоял там, вернулся, тихо подошёл к раковине и обнял жену.
Пошли чай пить, сказала она.
Дмитрий держал кружку двумя руками, словно тот трусливый школьник.
Ты маме звонил? спросила Анна.
Ещё нет.
Она мне звонила.
Он поднял голову.
И что сказала?
Да много чего. Умная у тебя мама.
Он смущённо улыбнулся вроде как похвалу слушать приятно, но и привычки нет.
Умная, согласился он.
За окном мелкий дождик перешёл в настоящий ливень. Им вдруг стало чуть светлее на душе будто бетонная плита, висевшая в воздухе, начала потихоньку опускаться.
На третий день Дмитрий позвонил матери. Прямо при Анне:
Мам, ты потихоньку собирай вещи. В субботу приеду, помогу.
Анна стояла в дверях кухни и всё слышала. Дмитрий закончил разговор, повернулся к ней.
Нет, сказала Анна.
Он насупился.
Аня, я же не могу бросить её одну…
Я не прошу бросать её одну! перебила Анна. Я прошу спрашивать меня. Просто спрашивать!
Дмитрий резко встал, зашагал по комнате туда-сюда.
Вот, если тебе важнее удобство, чем моя мать…
Дим. Голос у Анны тихий. Хватит.
Нет, дай договорю! взвился Дмитрий впервые за эти дни. Я не могу выбирать между женой и матерью! Ненормально это требовать выбрать!
Никто тебя не вынуждает выбирать, спокойно сказала Анна. Ты себя загнал. Когда поставил меня перед фактом.
Значит ты не согласишься?
Нет.
Дмитрий долго смотрел на жену с какой-то совсем новой, незнакомой ей смесью чувств: растерянность, обида, злость и что-то ещё, что словами не пишется.
Ладно, сказал он.
Пошёл в спальню.
Анна слушала в шкафу шарит.
Вышел с сумкой, натянул куртку.
Я у Серёги переночую.
Хорошо, откликнулась Анна.
Стоял с ключами в руке.
Ты ведь понимаешь, что это ненормально вот так?
Понимаю, только не пойму, почему твой «не спросить меня» это по-твоему нормально?
У Дмитрия не нашлось слов, он просто ушёл.
Анна вернулась на кухню.
Пока чайник злился на жизнь, позвонила Варвара Павловна.
Анечка, прости меня. Дима мне написал, что ушёл к другу. Это из-за меня?
Варвара Павловна
Не надо, перебила свекровь. Я и так всё понимаю. Из-за меня.
Из-за него, поправила Анна. Он опять всё решил, не спросив меня.
Пауза.
И правильно сделала! сказала вдруг Варвара Павловна твёрдо. Правильно! Слушай, я не поеду к вам ни на каких условиях. Это моё решение. Лет мне вот уже семьдесят скоро, пожила самостоятельно и прекрасно справляюсь. Сын у меня хороший, но иногда его тормозить надо. Ты вот и затормозила! Меня он всё равно не слышал.
Утром Анна проснулась к восьми, ни сообщений.
Жизнь течёт, как Днепр весной.
Дмитрий пришёл на второй день. В полдесятого утра.
Позвонил хотя ключи были при нем. Уже что-то!
Анна открыла, а перед ней стоял герой в мятой рубашке и с дорожной сумкой.
Можно войти?
Проходи.
На кухню. Сел, сложил руки.
Мама звонила мне, сказал он.
Я знаю.
Она сказала, не переедет. Сама решила. Меня не уговаривать. Она, кстати, сказала, что я веду себя, как… ну, ты поняла.
Варвара Павловна женщина мудрая.
Ага, без притворства. Ань, я не умею говорить о таких вещах… Ты ведь знаешь.
Знаю.
Я понял, что был неправ. Сам придумал и думал, ты согласишься. Это неправильно.
Анна посмотрела прямо.
Неправильно, подтвердила она.
Больше не буду, сказал просто.
Анна разлила чай по кружкам.
Про маму, осторожно начала она. Я не против, если мама будет приезжать. На выходные, в гости, вместе чай пить, помогать. Это нормально.
Я понял, подтвердил он тихо.
И посмотрел так, как она ещё вчера заметила будто бы впервые разглядел.
Ты молодец, сказал.
Я знаю, ответила Анна.
И впервые за три дня улыбнулась по-настоящему.
За окном светило настоящей питерской осенью солнце: неяркое, но мягкое. Всё и правда постепенно становилось на свои места.
