– Мама, я женюсь! с улыбкой объявил сын, будто радуя меня свежей весной.
Я рада, ответила ему я, Варвара Семёновна, но голос мой звучал без особого восторга. Видать, годы научили преждевременно не радоваться переменам.
Ма, ты чего? Виктор, мой единственный, смотрит так искренне, а мне будто чего-то не хватает.
Да ничего такого Скажи, где жить собираетесь? спрашиваю, прищурившись.
Тут, конечно, с тобой. Против не будешь? Квартира большая трёшку мы и втроём не заполним. Виктор чешет затылок, всё вроде решил уже.
А мне что выбирать? вздохнула я, но вопрос оставила без ответа.
Ну куда нам снимать на такие деньги? вздыхает тяжело. Сейчас аренда в рублях такая, что потом макароны неделю есть с хлебом придётся. Лучше поработаем, накопим быстрее на свою выйдем.
Я мотнула плечом:
Надеюсь Только так: за коммуналку втроём платим, и домработницей меня не считать! сказала твёрдо.
Всё по рукам, мам! обрадовался Виктор так быстро, будто боялся, что я передумаю.
Потом сыграли они свадьбу скромную: ни ресторанов, ни причуд, только родня навестила, по-русски посидели. Виктор с Ирой, невесткой моей, поселились со мной в нашей старой московской квартире.
А с первого дня совместной жизни у меня, Варвары Семёновны, появилось немыслимое количество дел: то репетиция в Хоре, то встреча со знакомой, то шахматы с Галиной Платоновной в парке. Молодые возвращаются с работы квартира стоит как после бури, борщ не сварен, кастрюли пустые, вещи там, где утром на него смотрели. Виктор на кухню заглядывает:
Мама, ты где была сегодня? спрашивает.
Ой, Витюша, из Дворца культуры мне позвонили, пригласили в Хор русской песни! Голос-то ты знаешь какой у меня отвечаю весело.
Неужели? дивится он.
Да-да! Я раньше тебе рассказывала. Там свои собираются пенсионерки, поём до вечера. Душу отогреваю, завтра опять пойду!
А завтра снова хор? уточняет сын.
Нет, завтра у нас Пушкинский вечер, будем стихи читать ах, как я люблю Александра Сергеевича! говорю, а сама уже про медоточивый голос думаю, как прочитать «Зимний вечер».
Да? вновь удивляется Витя, будто впервые маму свою слышит.
Ой, вот уж внимательности от тебя не дождёшься с лёгким упрёком замечаю.
А невестка Ира всё при этом молчит, наблюдает.
Стала я, как молодые поженились, везде бегать, кружки посещать, с подружками новые знакомства заводить, то у меня в гостях весь вечер чай пьют, то мы лото играем, как в молодости, с солёными огурчиками, пряниками кто что принесёт. То на улице в парке гуляем, то сериалы смотрю так увлекаюсь, что даже не слышу, как ребята приходят с работы, да здороваются.
Домашней работой я заняться категорически отказалась: всё на Витька да Иру пусть молодые приучаются сами своим бытом управлять. Сначала молча терпели, потом Ира косо поглядывать стала, потом шептаться оба начали, в конце Витя вздыхает, будто у печи тяжёлой. А я дела не замечаю, продолжаю жить весело, как душе угодно.
Однажды, вернулась домой с сияющими глазами, в прихожей напеваю себе: «Калинка, калинка, калинка моя!», а на кухне молодые суп хлебают, печальные.
Дети мои, поздравьте меня! воскликнула радостно. Я познакомилась с прекрасным мужчиной, Павлом Петровичем, и завтра мы едем в санаторий под Сочи! Хорошая новость, правда ведь?
Правда, хором отвечают.
А у вас серьёзно всё? с тревогой спрашивает Витя. Я чувствую волнуется, будто ещё одного квартиранта боится.
Не скажу пока, сам не понимаю, может, после санатория всё прояснится, говорю, наливаю суп, ем с аппетитом, ещё добавки прошу.
Из санатория я вернулась Павел Петрович оказался не по сердцу. Говорю честно: не мой человек. Но на том не закончилась жизнь столько ещё впереди! Кружки, прогулки, весёлые компании на кухне, разговоры до полуночи, чай, варенье домашнее
Но вот однажды, когда квартиру опять застали после работы пустынной и чёрствой, Ира сдуру хлопнула дверцей холодильника внутри ни крошки!
Варвара Семёновна! Неужели нельзя хоть иногда помочь по дому? Беспорядок кругом, голод! Почему мы тут кухарим за троих? резко сказала она.
Что за голосуны у меня тут? прищурилась я, подавляя смешок. А если бы сами жили, кто за вами всё подметал бы?
Но ведь вы с нами! резонно парировала Ира.
Я вам не батрачка и не Варвара-раба! Отслужила своё, хватит. Да и Виктора заранее предупредила: прислуга из меня никакая если он тебе не передал, не моя беда.
Я думал, ты шутишь промямлил Витя.
Вы хотите, чтоб я всё убирала да кастрюли варила? Нет, слово дала держу! Не нравится собирайтесь, снимайте жильё, никто не держит! сказала твёрдо и ушла в свою комнату.
Наутро, как будто ничего не случилось, я вновь запела на весь дом «Ой, да не вечер, да не вечер, мне малым мало спалось», надела любимую светлую кофту, губы алой помадой подчеркнула и отправилась во Дворец культуры. Там снова ждёт меня Хор, русская песня, да радость жизниА вечером сидим втроём за столом мирно, тихо. Ира салат нарезает, Витя тарелки ставит, а я слушаю, как они спорят: кто завтра закупит продукты, кто в аптеку сходит. Сдержанно улыбаюсь им ведь, наконец, научились хозяйством управлять, без упрёков, без ожиданий. Помню, как в молодости сама всё в руках держала казалось, иначе не справиться.
Салат на тарелке, чай горячий, вечер добрый. Витя вдруг смотрит на меня с теплотой не как сын на маму, а как взрослый человек на человека, который его многому научил. А Ира, помолчав, тихо шепчет:
Варвара Семёновна, а прочтёте нам сегодня своего любимого Пушкина?
Я смеюсь искренне, от души:
“Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя” начинаю, а голоса у нас сливаются и становится совсем по-домашнему светло.
В этот момент понимаю жизнь ведь не в кастрюлях, не в пылесосах, а в этих вечерах, песнях, разговоре. Кто-то уходит, кто-то приходит, а дом остаётся тёплым, громким, наполненным любовью и смехом. Даже если борщ не сварен, а тапки в коридоре разноцветные счастье всё равно здесь, в большой московской квартире, где каждый учится быть собой и вместе.
