Маленький Борис знал свою маму лишь с младенчества. Она всегда была рядом с ним, единственным близким человеком. Отец ушёл от матери ещё до его рождения. Всё это было какой-то смутной московской ночью, словно в тумане. Борисик шептал себе, что будет храбрым и дождётся маму из сумрачного города.
Он твёрдо пообещал сам себе: “Я подожду маму, я смелый”. Прошёл час, потом второй, а мамы всё не было. Пятилетний мальчик плакал, заглядывал в их крохотную комнату, надеясь вдруг увидеть её тень у окна. Но комната была пуста, а ботинки мамы, в которых она уходила, словно растворились.
Внутри разрастался холодный страх. Борис снова тихо плакал и лишь так, обняв подушку, уснул.
Проснулся он от золотых лучей, прокрадывающихся сквозь окно, будто не было никакой ночи. Словно босоногий путешественник по снам, Борис отправился искать маму. Он не осмелился пойти к соседям мама всегда уверяла, что у них живёт сердитый дядя, постоянно пьющий и любящий ругаться. Этот дядя снился Борису в кошмарах.
Мальчик вышел на улицу, надеясь, что вдруг там промелькнёт знакомая фигура. Прохожие были как статуи, никто не замечал одинокого малыша. Борис, устав от поисков, присел на скамейку в пустынном сквере. Рядом сидела древняя старушка в платке. Слёзы опять полились из глаз мальчика.
Иди домой, проворчала бабушка, решив, что мальчишка просто капризничает, протянула ему яблоко, пахнущее осенью и влажной землёй.
Но Борис не пошёл домой, продолжая блуждать среди мозаики больших московских улиц. Взрослым было не до него, у каждого были свои странные мечты и дела другие заботы.
Когда совсем стемнело, а зелёные фонари во дворах обвились туманом, Борис уснул прямо в парке под огромной липой. Он мёрз и мечтал о чём-то тёплом. Кто-то позвонил в полицию, и вскоре мальчик оказался в отделении со стеклянными стенами и запахом красок. Его отвезли куда-то, где грустная женщина в пуховом платке встретила его грозным взглядом.
Я хочу к маме! снова и снова твердил Борис. Но комната оказалась наполненной только глухой тишиной.
Появилась другая женщина, в синем халате и с грубыми руками, принесла серую одежду, помогла переодеться. Потом повела его коридорами, словно бесконечными лабиринтами сна, в большую комнату, где застыли в уголках такие же потерянные дети.
Борис прислонился к холодной кирпичной стене и долго сидел, не в силах проснуться. Где-то далеко, вне этого мутного сна, мама была слишком-слишком далеко. Он понял: её шаги больше не отзовутся в их доме ни завтра, ни когда-нибудь.
П. С. Маму Бориса сбила ночью машина, когда она вышла из дома, и она не вернулась.
