Мамуля заблокировала мой номер во вторник после обеда. В один момент вместо гудков в трубке услышал сухое «абонент недоступен». Это не было каким-то воспитательным приемом или уроком по психологическим книжкам, просто она больше не могла слушать мои ежемесячные просьбы типа «кинь хотя бы немного, протянуть бы до понедельника».
Мне двадцать два, и я был уверен, что жизнь мне что-то должна. Работать за обычные деньги не хотелось, ждал «того самого» шанса, а пока ждал жил на маминых переводах. Деньги улетали в никуда: игры, развлечения, доставка еды, потому что самому готовить было лениво.
Когда хозяин квартиры понял, что денег не будет, он просто указал мне на дверь. Остался только старый родительский «Жигуль» и мой пес курцхаар по кличке Барон. Барон был настоящим другом, терпеливо ждал меня после тусовок.
Первую ночь в машине я еще думал, что это временно. На третью понял еда закончилась. В карманах только мелочь. Себе купил лапшу быстрого приготовления, Барону самый дешевый корм на развес в ближайшем киоске. Утром пес не смог подняться. Его организм, привыкший к специальной диете, не выдержал, Барон лежал на заднем сидении, тяжело дышал и смотрел на меня так, будто прощался. Курцхаары плохо переносят смену питания, а я, как последний эгоист, пожалел пару сотен рублей на нормальный корм еще неделю назад.
Я поехал к маме в наш городишко, думал хотя бы накормят нас и дадут приют. Но замок на двери уже сменили. Я стоял под окнами, звонил тишина. Писал в мессенджеры вообще ни ответа, ни привета.
Сел у тротуара, бессильно опустил руки. Соседка с первого этажа вынесла пакет:
Елена просила передать.
В пакете был запас специального корма и лекарства для Барона. Ни копейки денег, ни записки, только этот пакет знак, что за собаку она переживала, а со мной разговаривать больше не хочет.
Хотел отвезти Барона к ветеринару, но машина подвела аккумулятор сел окончательно. Денег на такси не было, знакомых тоже. До ветеринарки несколько районов.
Взял Барона на руки, тридцать килограмм. Это было далеко не красиво, не как в фильмах. Я весь вспотел, задыхался, несколько раз останавливался ноги подкашивались от усталости. Люди обходили меня стороной, будто я бомж. Когда я дошагал до клиники, просто рухнул на лавку, Барон лежал у меня на коленях.
Врач, знакомый еще с давних времен, посмотрел Барона и строго спросил:
Ты что, на руках его тащил?
Машина не завелась, прохрипел я.
Работа нужна? У меня кум на металлобазу грузчиков ищет. Не сахар, но платят честно. Попробуешь справишься. Не попробуешь Барона заберу себе, ты же его угробишь.
Я пошел туда не потому, что стал героем, а потому что реально стало страшно. Работал на складе до глубокой ночи, привыкал к физическому труду, спал в машине, пока не скопил на первую месячную оплату комнаты в общежитии.
Я изменился. Исчезла эта подростковая легкомысленность. Передо мной в зеркале был мужик с усталым, но спокойным взглядом и шершавыми от работы руками. Я наконец понял цену каждого рубля.
Через полгода приехал к маме. Не просить. Просто пришел, положил на тумбочку деньги и наконец-то починил кухонный кран и дверь в комнате, до которой руки никогда не доходили.
Мама стояла рядом, ни единого упрека. Просто подошла и положила руку мне на плечо. В тот момент впервые за долгое время я почувствовал себя не мамкиным сынком, а взрослым человеком.
Она заблокировала меня не потому, что перестала любить. А потому что ей было больно смотреть на мою слабость. Иногда нужно самому донести собаку через весь город, чтобы понять: никто кроме тебя твою жизнь не проживет.
