Мама заблокировала мой номер во вторник днем. Все произошло мгновенно: вместо привычных гудков я услышал холодное «абонент вне зоны действия». Это не было каким-то родительским воспитательным методом из психологической книги это был ее крик отчаяния. Ей просто надоело слушать каждый месяц мое «подкинь хоть немного, до следующего понедельника дотянуть».
Мне двадцать два года, и я долгие годы думал, что жизнь мне что-то должна. Работать на обычной зарплате не хотелось я ждал того самого случая, а пока ждал, жил на маминых переводах. Деньги уходили на ерунду: игры, развлечения, доставка еды домой, потому что готовить самому было лениво.
Когда хозяин квартиры понял, что оплаты не будет, он просто выставил меня за дверь. У меня осталась старая родительская «Лада» и мой друг курцхаар по кличке Барон. Собака, которая терпеливо ждала меня, когда я возвращался с очередных гулянок.
Первую ночь в машине я думал, что все временно. На третью понял: еда закончилась, в кармане осталась только мелочь. Себе купил «Доширак», Барону самый дешевый корм в развес из киоска. Утром пес даже не смог подняться. Его организм, привыкший к специальной диете, дал сбой. Барон лежал на заднем сидении, тяжело дышал, смотрел на меня с каким-то грустным прощанием. У курцхааров слабое пищеварение, а я, как последний эгоист, пожалел деньги на нормальный корм еще неделю назад.
Я поехал к маме в наш городок. Хотел просто попасть домой, чтобы нас покормили и обогрели. Но замок на двери был уже другой. Я стоял под окнами, набирал ее номер тишина. Писал в мессенджеры ничего.
Я сел на край тротуара и почувствовал полную беспомощность. Соседка с первого этажа вынесла мне пакет.
Анна просила передать.
В пакете был запас специального корма и лекарства для Барона. Ни копейки денег, ни записки. Только этот пакет знак того, что за собаку она переживает, а со мной больше не хочет разговаривать.
Хотел отвезти Барона к ветеринару, но машина, конечно, подвела аккумулятор окончательно сел. Денег на такси не было, знакомых рядом тоже. До ветеринарной клиники было несколько районов.
Я взял Барона на руки тридцать килограммов. Это не было красиво, как в кино. Я задыхался, потел, останавливался несколько раз ноги подкашивались от усталости. Люди обходили меня стороной, будто я какой-то бомж. Когда наконец добрался до порога клиники, просто рухнул на лавку с Бароном на коленях.
Врач, знакомый еще по отцу, осмотрел Барона, потом посмотрел на меня внимательно:
Ты что, его на себе нес?
Машина не завелась, выдохнул я.
Работа нужна? У меня кум на металлобазе грузчиков ищет. Не сахар, конечно, но платят честно. Попробуешь справишься. Нет, Барона заберу себе, иначе ты его просто угробишь.
Я пошел туда работать. Не потому, что стал героем, а потому, что стало действительно страшно. Работал на складе до поздней ночи, привыкал к тяжелому труду, спал в машине, пока не накопил на первую аренду в общежитии.
Я изменился. Пропала эта молодая беспечность. В зеркале на меня теперь смотрел мужчина с уставшим, но спокойным взглядом и шершавыми руками, натертыми работой. Я наконец понял цену каждого рубля.
Через полгода приехал к маме. Не чтобы что-то просить. Зашел, молча положил на тумбочку деньги и, наконец, починил кран на кухне, и дверь в комнате, до которых годами руки не доходили.
Мама стояла рядом. Она не ругала просто подошла и положила руку на плечо. Впервые за долгое время я почувствовал себя не сыночком, а взрослым мужчиной.
Она заблокировала меня не из злости. Она сделала это, потому что ей было больно видеть мою слабость. Иногда нужно самому донести собаку через весь город, чтобы понять: никто за тебя твою жизнь не проживет.
