Сердце матери
Стасик сидел за кухонным столом, привычно устроившись напротив окна с видом на унылый московский дворик вечная классика: пять берёзок, две припаркованные «Лады» и унылая детская площадка с облупленной горкой. Перед ним дымился суп из свёклы настоящий мамин борщ по семейному рецепту, такой густой, что ложка стояла по стойке смирно.
Ложка методично ездила от тарелки ко рту, а в мыслях Стасика мелькали образы другой жизни. Ну как другой вроде его же жизнь, только с бонусами: теперь он мог позавтракать в фешенебельных «Новиковских» заведениях на Арбате, пообедать в ресторанах с приличными ценниками в рублях и ужинать там, где шеф-повар из Рязани выдумывал очередные кулинарные фокусы в духе деконструированной селёдки под шубой. Французские устрицы, японская мраморная говядина, итальянские артишоки для банковской карты Стаса всё это было вопросом пары нажатий на экран смартфона. Но ни одно модное блюдо не могло заменить этот борщ, сваренный мамой с той самой душой, про которую каждый раз забывают рестораны с мишленовскими наклейками у дверей.
Понты-фонтанты, заморские приправы, кулинарные аэробики… но сердце всё равно требовало самого обычного маминого обеда: картошка, капуста, кусок мяса посерьёзнее и, конечно, ложку густой сметаны из ближайшего «Пятёрочки». В борще из кастрюли Марии Ивановны был секретный ингредиент: забота, любовь и тёплое, домашнее воспоминание о той лёгкости, когда единственной проблемой были контрольные по математике и ссадина на коленке.
За ушами не трещало, конечно, но всё равно было ясно: сколько бы дорого он ни ел, сколько бы рублей ни тратил на ресторанные ужины, ничего лучше маминых обедов не придумаешь. Мамина кухня она и есть вершина гастрономии.
В этот момент на кухню, неслышно ступая, вошла Мария Ивановна. Аккуратно поставила чашку с чаем (купленного, как обычно, на развес в переходе метро), не нарушая уютную тишину квартиры. Вид у неё был тревожный, будто она только что посмотрела прогноз погоды от бабушки Ангелины.
Сташечка, когда уезжаешь? спросила она, стараясь говорить спокойно, но тревожный взгляд и нервно теребящийся подол халата выдавал сильнее всяких слов.
Завтра с утра, отозвался Стас, улыбаясь и отпивая чай. Машина моя опять дурит, так что поеду с другом.
Он внимательно косился на маму такая бодрая, румяная, моложавая ещё бы! Бесплатные консультации у лечащей подруги-кардиолога и витамины в таблетках творят чудеса. Хотя по паспорту ей уже «за…», выглядела она гораздо моложе своего солидного статуса «пенсионерка с боевым стажем».
Тут ехать-то пара часов, не переживай, добавил он, стараясь развеять волну оформившейся в маминой голове паники.
Но Мария Ивановна замерла, уставилась в угол, схватила столешницу так, словно боялась унести её с собой в загробный мир, и выдала почти не слышно:
С другом… тихо переспросила она. Слушай, Стасик, а ты может такси вызовешь? Совсем неспокойно на душе, ей-богу…
Стас поморщился. Обычно его мать олицетворение рассудительности. А тут явно не в своей тарелке.
Маа… начал он, да ты даже не знаешь, о ком говорю! Всё будет отлично, Женя рулит медленно, по правилам, никакой лихачки, у него немецкая «Ауди» железная, даже номера счастливые три семёрки. Ну, как тут не доверять?
Мария Ивановна медленно, будто сквозь зыбучие пески, подошла, взяла сына за руку своими прохладными от волнения пальцами:
Сына, выдохнула она, ну, пожалуйста, вызови такси, а? А то у меня сердце не на месте, вдруг что… Я переживаю, как никогда, честно-честно…
Мам, ну вдруг таксист в автошколу даже не заглядывал? попытался отшутиться Стас, хоть смех и вышел нервный. Да не волнуйся ты так. Я тебе сразу позвоню, как приеду. Даже в мессенджере фотку отправлю, что жив и здоров. Обещаю!
Он чмокнул маму в щёку, обнял крепко, будто хотел через это объятие передать ей заряд спокойствия. Но вместо этого за пару секунд и сам начал переживать чуть ли не пуще её.
Всё будет хорошо, мам. Я ж не малыш уже, правда.
Стас вышел из дома, привычно миновал лавочку с соседями из подъезда, которые обсуждали не политику, а новую цену картошки на рынке, и пошёл по родному двору. Вечер выдался тёплый, фонари разлили по асфальту золотистые пятна, и шёл он не спеша, пытаясь поверить, что тревоги мамы просто сумасбродство, связанное с лишней чашкой крепкого чая на ночь.
В квартире встретила полная тишина. Собранная сумка ждала у кровати, всё проверено и уложено мама ещё с вечера проконтролировала, чтобы не забыл носки. Проверил будильник: стрелки показывали без четверти десять. Про себя повторил: «В шесть встать, кофе выпить, костюм надеть, презентацию проверить… и не забыть позвонить маме».
Лёг под одеяло, но вместо сна в голове крутились мамины тревоги что такое, вроде взрослый уже, а самый страшный сон разочаровать родителя? Только под утро заснул.
*****************
Утро не задалось. Сначала Стас решил, что свет будит его слишком рано, а потом… глянул на часы: без пяти девять. Сердце ухнуло в пятки. Где же обещанный подъем в шесть утра? Где спокойный сбор и горячий кофе вместо спешки?!
Ё-моё, вырвалось у него, и, отшвырнув бесполезный будильник, он увидел на телефоне а тот выключен, как злой школьник после двойки. Подключил к розетке мигнул экран, посыпались сообщения в Телеграме.
Женя отмечался три раза: жду под домом, где ты; если не выйдешь поеду без тебя; всё, уехал, не могу больше ждать. Ну, классика!
Тут же мамины пропущенные аж двадцать два вызова, система «мира нет, сын не отвечает» работает бесперебойно. Сердце застучало назойливо, и, толком не придя в себя, Стас подхватил ключи и помчался по лестнице к маме вот уж кто точно не проспит, если что-то случится!
Дверь у неё была приоткрыта. Вбежал как торнадо:
Мам, ты как? Всё нормально?!
Мария Ивановна сидела на краешке дивана с мятой платочкой, глаза как два Красных моря после дождя, лицо бледнее кефира.
Стасик мой… выдохнула она, будто увидела привидение. Это же ты… Господи, спасибо, что живой!
Мам, ну в чём дело? сел рядом, боясь дотронуться, вдруг хрустнет. Взял за руку, пальцы дрожат, ладони ледяные. Расскажи, что случилось?
В этот момент с телевизора донёсся официальный голос:
Сегодня под Подольском лобовое столкновение сразу четырёх автомобилей. По предварительным данным, выжил только водитель белой Audi с номерами 777…
На экране мелькнула знакомая машина. Женин авто. Всё внутри обмерло.
Пазлы сложились: мама увидела карту ДТП в утренних новостях, узнала машину, сын трубку не берёт жуть-кошмар обеспечен. Стасу стало дурно вот она, сила материнского сердца! Немного не проспи, и тебя уже отправили в лучший мир.
Маа, я-то здесь! сказал он, стараясь улыбаться. У меня телефон разрядился, поэтому не брал трубку. Всё нормально, вот живенький, целенький!
Он налил воды, дал маме, но та едва глоток сделала, всё глаза не сводит будто не верит, что сын перед ней, а не там, где показывают пробки на МКАДе.
Я думала всё… прошептала Мария, прижавшись к сыну и стиснув его рукав так, что пуговица чуть не оторвалась. Я бы не пережила…
Стас нежно обнял. Потом понял: сердце-то пошаливает, медицина наше всё. Достал телефон, набрал скорую.
Да, плохо маме, сердце, сильный стресс… Ждём. Адрес… бормотал он, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Через пару минут в квартиру влетел врач, типичный такой московский доктор: быстро, чётко, без сентиментальностей.
Посидите-ка тут, сейчас измерим давление… Тошнит? Кружится?
Мария кивала, Стас топтался рядом, переживал, злился на себя, проспавшего важный звонок жизни.
Через пять минут доктор выдал вердикт:
Лучше в больницу. Возраст, стресс, сердце. На сутки под наблюдение это вам не шутки, хлопцы.
Конечно, заверил Стас, чуть ли не подпрыгнув от облегчения. В платную, пожалуйста, там поуютнее.
Врач кивнул с выражением лица «эх, знать бы ваши проблемы, гражданин».
Потом выписал бумажку, оставил два совета: «не нервничайте» и «дышите ровно». Стас помог маме собраться, вызвал такси на этот раз уж точно и они отправились в клинику.
В больнице всё как обычно: медсестра радостно встретила их на входе, завела в кабинет, врач практичный мужчина с лёгкой сединой выслушал, померил давление, сказал «ничего страшного, но анализы нужны, вдруг что».
Стас сидел рядом с мамой, сжимая её прохладные пальцы и повторяя магическую фразу:
Всё получится, Ма, ты просто перенервничала, через пару дней будем снова пить чай с сушками дома.
Мария слабо улыбалась, но глаза уже светились увереннее рядом сын, жужжит как шмель, но успокаивает.
Всегда чувствую, когда что-то не так, пробормотала она. Интуиция ведь не обманывает.
Стас судорожно сглотнул: вот она, цена одного проспанного утра и недосказанных «люблю»… Вроде бы взрослый, самостоятельный, зарплату в рублях получает, а у мамы сердце всё равно на первом месте.
Больше не буду игнорировать твои предчувствия, прошептал он, утешая и себя, и её.
Мама погладила его по щеке, как в детстве после неудачной оценки по литературе.
Главное ты здесь, прошептала она тепло, и это, кажется, исцеляло лучше всяких лекарств.
В коридоре мелькали врачи, кто-то искал халат, кто-то шуровал за анализами, казалось, мир шёл своим чередом. Для них с мамой сейчас существовала только эта больничная кушетка и ощущение того, что, когда рядом родной человек, всё остальное суета и мелочи.
********************
Стас стал почти штатным сиделкой: бегал по коридорам, носил чай, покупал в автомате «Аленку» (на случай «уровень сахара низковат»), записывал в блокнот советы врачей. Каждый вечер устраивался на кресле неудобно, зато ни за какие деньги мира не отдашь эту возможность убедиться, что мама дышит ровно и улыбается тебе с утра.
Я всегда боялась, что ты уйдёшь и не вернёшься, как-то вечером призналась Мария Ивановна, глядя на сына поверх очков.
Стас изобразил удивление, но молчал: он и правда не думал, что за его «всё сам» мама платит ночами без сна и тревогами за родное чадо.
Потому что ты всегда всё сам: в детском саду сам на горшок, в школе сам портфель собирал, в университете сам везде добивался. Я гордилась, но тихо боялась, что когда-нибудь ты просто уйдёшь во взрослую жизнь и позабудешь маму…
Он взял её ладонь, сжал по-доброму, по-настоящему:
Нет, мам, ты всегда для меня главное. Я просто не всегда это говорю вслух, честно признался он, впервые позволив себе быть уязвимым в её глазах.
Теперь знаешь, кивнула мама в голосе столько тепла, что, кажется, можно было согревать целый подъезд зимой.
Тут Стас вспомнил про Лену. Как только мама завела разговор о семье, у него сразу перед глазами всплыл профиль той самой Лены его тихой поддержки и постоянства. Он набрался смелости:
Мам, у меня есть одна девушка Лена, с работы. Она своя в доску, и с ней просто и весело. Кажется, у меня на неё планы…
Мама сразу оживилась, глаза заблестели с едва заметной гордостью.
Так чего молчал? Давай, рассказывай, как познакомились, не томи!
Стас начал пересказывать историю их встречи на корпоративе мама слушала так внимательно, будто узнаёт последние политические новости. Было видно, что она совсем не против; наоборот, жутко рада, что сын наконец решился на что-то кроме работы.
Только не забывай маму! подмигнула она, и Стас засмеялся:
Как я могу такое забыть? У меня твой борщ навсегда в генетике прописан!
Мама рассмеялась, и стало ясно: вот оно, настоящее счастье когда самые простые вещи вдруг оказываются самыми главными. Даже если и платишь за это больничной кроватью и седыми волосами.
В конце концов, счастье когда в тумбочке звенят рубли на чёрный день, на плите остывает тарелка борща а рядом сидит мама и улыбается.
