Однажды мать-одиночка принесла свою дочь на работу она не ожидала предложения руки и сердца от главы мафии.
Над серым январским Киевом небо едва начинало светлеть, но серость не уступала и становилась лишь чуть светлее.
Светлана Воронова стояла на коленях на ледяной кафельной плитке мужского туалета на двенадцатом этаже офисного здания, костяшки пальцев болели и были исцарапаны от ядовитого запаха отбеливателя.
Глухой звук тряпки был единственным, что нарушало гробовое молчание пустого здания в центре города. Затем в кармане замигал телефон холодная реальность вновь накатила, вырвав из тишины.
Было пять утра. Экран потрескавшегося старого телефона больно бил по ледяной ладони, как бы напоминая, что времени нет. На экране светилось: «Детский сад Солнышко, 24 часа». Холодный грубый голос женщины на другом конце провода сообщил: «Светлана, у вашей Алены высокая температура, тридцать девять и шесть. Рвота уже три часа. Мы не больница, а муниципальное учреждение. У вас двадцать минут, иначе будем звонить в службу опеки и отдавать её в детскую больницу».
Раздался короткий сигнал отбоя. Затем звенящая тишина. Сердце Светланы ухнуло куда-то вниз. Алена. Её восьмимесячная дочь, якорь в бурном море одиночества.
Не думая ни о чём, она бросила тряпку, не закрыла шкафчик, не взяла пальто просто побежала.
Обжигающий январский мороз ударил в лицо, превратив дыхание в ледяные клубы. Три квартала она бежала по скользкому тротуару проспекта Победы, чувствуя, как дешёвые кроссовки скользят по льду.
Когда она ворвалась в неоново-освещённый холл детсада, казалось, что лёгкие разорваны на кусочки.
Сидевшая за стойкой работница молча передала ей свёрток тёплый, вспотевший, пахнущий теплом и болью. Глаза Алены были мутными, маленькие губы судорожно шевелились на беззвучном вдохе. Она была похожа на тлеющий уголёк в ночи.
Я Я сейчас отведу её домой, лекарства там есть, солгала Светлана настолько отчаянно, что чуть не прокусила себе язык.
А «дом» был десятиметровой каморкой в старой хрущёвке на окраине Киева. Сквозняк пронизывал комнату, завывая сквозь залатанную скотчем раму разбитого окна. У батареи давно заклинило кран чугунная глыба только собирала пыль.
Светлана осторожно уложила Алену на ветхий матрац и метнулась к пластиковому контейнеру, служившему аптечкой. Пусть бы хоть маленькая бутылка нурофена но пластик оказался пустым, надежда исчезла.
Она надавила на пипетку, рассчитывая выжать хоть каплю лекарства, но вместо этого из горлышка вырвался только кислород.
Опять завибрировал телефон. Это звонил Михаил Аркадьевич, начальник смены клининговой компании.
Воронова, где вы?! Начальник ночной смены требует чистый двенадцатый этаж, вы исчезли или что?
Михаил Аркадьевич, у моей дочери жар, тридцать девять с половиной Я не могу её оставить, пожалуйста, только сегодня голос Светланы дрожал, теряясь в собственном бессилии.
В этот миг она поняла: жизнь это не только борьба и усталость. Это еще и способность защищать, не сдаваться и искать выход даже когда силы на исходе. Иногда помощь и надежда приходят тогда, когда их совсем не ждёшь, а на первом месте всегда должны стоять любовь и ответственность за своих близких.
