Вера Сергеевна остановилась перед знакомой калиткой, прислонившись к плетёной изгороди. Она успела спрыгнуть с маршрутки, словно с ветра, и теперь уже совсем без сил. Увидев, как из камина поднимается сероголубой дым, она положила руку на грудь: сердце стучало так громко, будто собиралось расколоть её ребра. Несмотря на прохладу воздуха, её лоб был блестящий от пота. Она быстро вытерла его и решительно толкнула воротца.
Профессиональный взгляд заметил, что чулан был набетонирован. Сын ей больше не писал, но в обещании не обманула: отцовский дом всё ещё стоял, как и договаривались. Она подскочила по ступенькам веранды, готовая обнять своего дорогого Игоря.
Комуто нужен ктото? прорычал голосом, откудато выскочивший незнакомец в кухонном полотенце, бросанном на плечо.
Вера замерла.
А где Игорь?
Неуклюжий мужчина почесал подбородок, глядя на неё без единой нотки вежливости. Он выглядел так, будто только что сошёл с улицы: старая утеплёнка, поношенные ботинки, пятнистая сумка наряд настоящего бедняка. Но в жаркое лето его выбросили в холодную осень, и на нём оставались только тюремные кроссовки.
Игорь мой сын. Где он? Всё в порядке?
Наверное, да. Вы же лучше знаете, ответил он, собираясь закрыть дверь, но потом передумал. Игорь Смирнов?
Вера кивнула, чуть запинаясь. Мужчина мягко улыбнулся.
Я продал этот дом четыре года назад. Заходите, если хотите
Нетнет! Вера размахнула руками, почти упав с лестницы. Подскажете, где его найти?
Он покачал головой. Она пошла к забору. Можно было бы позвонить подруге Дарье, но та имела бы язык, как у лошади: всё лишь вульгарно. А мать ощущала, что с сыном случилось чтото плохое.
Тихо шагая к автобусной остановке в Киеве, Вера погрузилась в мрачные раздумья. Что же произошло? Игорёк всегда был уверен в себе Четыре года назад он доверился «другу» и оказался замешан в афере. Если бы Вера не взяла вину на себя, он отбывал бы гораздо более долгий срок. Её, старушку, приговорили к пяти годам, а три дня назад освободили за хорошее поведение и даже заплатили за билет в гривнах.
Сев на бетонную скамейку, она прошептала:
Где тебя найти, малыш?
Слёзы наполнили ей глаза. Сердце сжалось, когда три года назад письма от сына оборвались. Теперь её худшие страхи подтвердились: дом уже продан. Она вытерла щеки платком.
Внезапно к ней подъехала чёрная «Skoda». Неприятный, но новый владелец дома, протянул листок:
Нашёл в бумагах этот адрес. Если хотите, проведу вас в город.
Вера приняла листок, будто спасательный круг.
Спасибо, молодец, не переживай; я справлюсь. Подняв настроение, поспешила к старому автобусу, который уже почти прибыл.
Полчаса метаний, тревог и блужданий по Киеву: наконец перед ней стоял ветхий пятиэтажный дом, третий этаж которого выглядел особенно уныло. Она несколько раз нажала звонокдомофон и задержала дыхание. Её могли открыть лишь с плохой новостью. Слёзы текли без остановки.
Когда дверь резко распахнулась, радость переполнила её: вблизи стоял, помятый, слегка пошатнувшийся, но живой Игорёк! Он рыдал, хотел обнять её, но выглядел совсем не радостным. Отступив, чуть приоткрыл дверь:
Как ты меня нашёл?
Вера растерялась от его холодного приветствия и не знала, что ответить. Игорь повернул её к лестнице:
Прости, мам, но ты не можешь сюда. Я живу с женщиной, которая ненавидит бывших заключённых. У меня нет ни копейки.
Вера попыталась упомянуть о вырученных от продажи деньгах, но дверь захлопнулась, будто выстрел в сердце. Она больше не плакала. С поникшей головой спустилась по ступенькам. Дарья была права: она вырастила урода. Признать это и смириться с упрёками, не имея крыши над головой.
Вернувшись в своё село, судьба снова дала ей удар: Дарья умерла полгода назад; её дом теперь занимали почти чужие внуки. Под мягким дождём Вера нашла укрытие у автобусной остановки, размышляя о будущем.
Фары машины осветили её: тот же самый мужчинавладелец, теперь уже в шляпе, крикнул:
Садись, ты же промокла!
Она, всхлипывая, отказалась: у неё не было куда идти, а незнакомец казался слишком добрым. Он почти силой затолкал её в автомобиль.
За рулём он, Андрей, предложил ей остаться у него, пока будет необходимость. Так Вера Сергеевна переселилась в старый дом, теперь принадлежавший Андрею, и осталась там.
Андрей с утра до вечера возил пиломатериалы: у него была разрастающаяся лесопилка. Вера же занималась хозяйством: готовила, стирала, убиралась, быстро осваивая современные приборы. Андрей, ещё молодой и разведённый, не планировал новую семью, но её присутствие оказалось именно тем, что ей было нужно: под его «материнским» крылом она нашла тепло. Каждый раз, когда она говорила об отъезде, он возражал:
Куда бы ты делась? Здесь твой дом!
Постепенно и её сердце согревалось. Кровный сын не заменим, но Андрей показал редкую доброту, почти как настоящий ребёнок. С приближением зимы он стал принёс ей обед в лесопилку шаг в дватри метра, а порой был слишком занят, чтобы вернуться.
В тот день он принес термос горячего борща и крупные котлеты, выгнал постороннего из кабинета, раскрыл чистую скатерть. Андрей пошутил:
Сергиевна, ты как генералиссимус: без вопросов! А если обидятся?
Вера нахмурилась:
Хочешь нанять его бригадиром? По лицу видно, что он шут.
Доверяй инстинктам, мамочка! Тюрьма меня научила читать людей.
Она была права: месяц спустя в лесопилке случился крупный убыток; тот самый «шутник» продавал древесину тайком и исчез с полной машиной. Андрей, угнетённый, признал ошибку.
Приём новой бригады он решил доверить «бабушке» Вере. Она сидела за столом, наблюдала, делала заметки: «пьяный скандальщик», «заслуженный мошенник», «лентяйалкоголик». Чётко, лаконично.
Тогда в дверях появился знакомый: человек, продавший дом! Игорь, стоя в стороне, озадаченно смотрел на мать, поправлял шапку. Его жена заставила его работать; лесопилка платила хорошо. Он не ожидал увидеть маму здесь, думал, что она исчезла навсегда.
В тишине Андрей взял лист с вердиктом. Вера написала две строчки и бросилась наружу. Игорь с иронией улыбнулся: конечно, её возьмут, а мать всё признаётся за него.
Андрей громко зачитал:
«Тип нежелательный». Похлопал Игоря, как муху. Вон! Я полагаюсь на мамин суд.
