Я остановился у маленьких ворота, прислонив спину к плетёной изгороди. Я только что выскочил из автобуса, словно из ловушки, и уже не было сил. Видя, как из камина поднимается сероголубой дым, я прижался к груди: сердце стучало так громко, будто хотело вырвать ребра. Несмотря на прохладу воздуха, лоб был покрыт потом, который я оттер ладонью, потом решительно оттолкнул дверь.
Опытным глазом заметил, что кладовая была наклеена заплаткой. Сын больше не писал, но не врал: отцовский дом оставался, как он обещал. Я быстро поднялся по ступенькам портика, готовый обнять своего дорогого Игоря.
Вы ищете когото? хрипло спросил незнакомец, в плечах держал кулинарный платок.
Я отторопел.
Где Игорь?
Он нервно почесал подбородок, глядя на меня без учтивости. Я отступил под его взгляд, понимая, что выгляжу, как бедный человек в старой куртке, изношенных ботинках, пятнистой сумке наряд людей, лишившихся всего. Но я не пришёл гулять; лето уже позади, осень в полном разгаре, и у меня лишь одежда, как из тюрьмы.
Игорь мой сын. Где он? Всё ли с ним в порядке?
Наверное, да. Вы же сами знаете. Он почти закрыл дверь, но вдруг передумал. Игорь Смирнов?
Я кивнул, не успев даже произнести слово. Его глаза смягчились.
Я продал вам этот дом четыре года назад. Войдите, если хотите
Нет, нет! Я взмахнул руками, чуть не упав со ступенек. Подскажете, где его найти?
Он покачал головой. Я пошёл к забору. Можно было бы позвонить подруге Людмиле, но у неё язык длинный: она заполняла бы меня скверными словами. Мамаинстинкт подсказывал, что с сыном случилось чтото плохое.
Медленно шагая к автобусной остановке, я погрузился в мрачные мысли. Что случилось? Игорь всегда был уверенным парнем Четыре года назад он доверился «другу» и запутался в афере. Если бы я не взяла на себя вину, он отбывал бы гораздо более длительный срок. Меня, старушку, приговорили к пяти годам. За три дня до освобождения её смягчили за хорошее поведение и даже заплатили за билет.
Сев на бетонную скамейку, я пробормотал:
Где тебя найти, мой маленький?
Слезы навернулись в глаза. Сердце сжалось, когда три года назад письма от сына перестали приходить. Теперь мои худшие опасения подтвердились: дом был продан. Я вытерла щеки платком.
Внезапно передо мной остановилась чёрная машина. Тёмный мужчина, новый владелец дома, протянул листок:
Я нашёл этот адрес в документах. Если хотите, я проведу вас в город.
Я принял листок, как спасательный круг.
Спасибо, парень, не переживай; я справлюсь. Воодушевлённо пошёл к старому автобусу, который уже приближался.
Полчаса в городе прошёл в спотыканиях, тревоге и растерянности: наконец я стоял перед входом в ветхое здание на третьем этаже. Нажимал звонок несколько раз, задерживая дыхание. Возможно, откроют и сообщат плохие новости. Слёзы лились без остановки.
Когда дверь распахнулась, радость не знала границ: помятый, слегка пьяный, но живой мой Игорь! Он закашлялся, хотел обнять меня, но выглядел совсем не радостным. Отступил, оставив дверь приоткрытой:
Как ты меня нашёл?
Смущённый его холодным приёмом, я не нашёл ответа. Игорь оттолкнул меня к лестнице:
Прости, мама, но войти нельзя. Я живу с женщиной, ненавидящей бывших заключённых. Убирайся, у меня нет ничего.
Я попытался поговорить о доходе от продажи дома, но дверь захлопнулась словно выстрел в сердце. Я больше не плакал. Головою вниз спустился по ступенькам. Людмила была права: я вырастил бездельника. Признал это и принял её упрёки, оставшись без крыши над головой.
Вернувшись в село, судьба опять ударила: Людмила умерла шесть месяцев назад; её дом теперь принадлежал почти чужим внукам. Под лёгким дождиком я нашёл укрытие у автобусной остановки, раздумывая о будущем.
Фары машины осветили меня: тот же незнакомец, новый хозяин дома, крикнул:
Садись, ты промокла!
Я рыдая отказался: у меня не было куда идти, а незнакомец был слишком добр. Он почти силой заставил меня зайти в машину.
Мы поговорили. Я рассказал горькую историю, лишь не упомянув визит к сыну из стыда. Водитель, Андрей, предложил мне остаться у него, хоть бы на время. Так я вернулся в свой старый дом, теперь принадлежавший Андрею, и остался там.
Андрей работал с утра до вечера: у него была растущая лесопилка; я занималась домом готовила, стирала, уходила за бытом. С современными приборами справлялась без труда. Андрей, ещё молодой, разведённый, не стремился к новой семье.
Его присутствие было именно тем, что мне было нужно: под его материнской опёкой, Андрей, выросший в приёмных семьях, наконец ощутил тепло очага. Каждый раз, когда я говорила об отъезде, он отвечал:
Куда бы ты ни шла, здесь твой дом!
Постепенно согревалось и моё сердце. Кровный сын не заменит, но Андрей проявлял редкую доброту, почти как настоящий сын. С приближением зимы я решил принести ему обед в лесопилку в двух шагах, а иногда он был слишком занят, чтобы вернуться к еде.
В тот день он принес термос с горячим борщом и огромные котлеты. Выгнал постороннего из офиса, раскрыл чистую скатерть. Андрей рассмеялся:
Сергеева, ты генерал: без споров! А если обидятся?
Я нахмурилась:
Хочешь нанять его бригадиром? По лицу видно: мошенник. Доверься моему чутью, тюрьма научила меня читать людей.
Он покачал головой:
Да ладно, мама! У него хороший резюме. Не стоит судить по внешнему виду.
Я была права: через месяц лесопилка понесла огромные потери; тот человек тайком продавал древесину и уехал на грузовике. Андрей, подавленный, признал ошибку.
Набирая новую бригаду, он решил: «Раз «бабушка» разбирается, пусть помогает». С того момента я участвовала в собеседованиях: Андрей задавал вопросы, я наблюдала, записывала вердикт и вручала ему. Полные карточки: «пьяницаскандалист», «мошенникпотверждённый», «лентяйалкоголик» лаконично, точно.
Я также находила хороших работников, даже если они выглядели неопрятно. Однако, глядя на одного кандидата, я замешкалась: руки дрожали, лист заполнял.
Андрей посмотрел на посетителя это был тот самый человек, который продал дом! Игорь остолбенел, наблюдая мать, сидевшую рядом с хозяином, нахмурившую брови, играя с кепкой. Его жена отослала его работать; лесопилка хорошо платила. Он не ожидал увидеть мать, полагал её исчезнувшей.
В тишине Андрей взял лист с оценкой. Я написала две слова и быстро выбежала. Игорь усмехнулся иронично: конечно, его возьмут, мать всё признает.
Андрей прочитал вслух:
«Тип проклятый». Потряс Игоря, как муху. Вон! Я доверяю маминому суду.
Так закончилась эта странная глава моей жизни в украинском городе, где прошлое и настоящее сплелись в единую нить.
