Когда я вспоминаю те годы, сердце до сих пор сжимается от боли и тревоги. Всё это было словно в прошлой жизни: я, Катя, проживала последние недели своей беременности, когда младший брат Славик подался в Питер счастья искать, отец Василий ушёл в запой после маминых поминок, и наш дом оказался погружён в холод и беду.
Каждое утро начиналось с того, что я выметала пустые бутылки из-под стола, открывала окно проветрить давно застоявшийся воздух, и терпеливо ждала, пока отец выспится на диване.
Папа, тебе нельзя пить, ведь доктор говорил ещё немного и сердце не выдержит, уговаривала я его.
Да мне всё равно. Пусть сердце хоть лопнет, ворчал он в ответ. Жизнь себе на беду прожил. Ненужен я никому, даже тебе стал обузой. Нет мне прощения: воспитал детей, да только беды им принёс. Ну и к чертям всё проще пить.
Я задыхалась от обиды и усталости.
Не говори так, папа. Всё не беспросветно люди и не такие беды переживали.
Хуже не бывает, дочь. Ты взрослела без матери и теперь одна рожать будешь, дитя своё в нищете поднимать. Где этому конец?
Я тяжело вздохнула, вспомнив, как недавно ещё будто бы счастье было близко готовилась в невесты, за Олега собралась замуж. Жизнь перевернулась, но как же иначе?
В тот злосчастный вечер отец в очередной раз осушил все запасы. Я не выдержала:
Ты пропил те рубли, что я на крайний случай припрятала? Как ты нашёл? Вещи мои перерыл?!
Всё в доме моё! упрямо заметил отец. Даже пенсия, которую ты прячешь. Мои же деньги!
Всё пропил? О чём тут думать, ведь даже крохи на еду не оставил
А почему я должен думать? Я больной. Теперь ты отвечаешь за дом!
Я кинулась к шкафам действительно, ни крупы, ни масла не осталось. От усталости опустилась на венский стул, уткнулась ладонями в лицо.
Как могла я знать, что тётка Вера зачастила к нам потчует отца самогоном, а потом потихоньку выносит что ни попадя из дома? Хитрая змея, разлагающая и так разбитую семью.
Ту ночь я провела на мокрой от слёз подушке. В животе урчало от голода, душа ныла.
Утром в дверь заявилась тётя Вера Павловна: броская, деловая, натянула новые сапоги, перешагнула порог, не подумав о том, чтобы снять обувь.
Здравствуй, Катерина. Моя подруга-консьержка подсказала в доме долги по квартплате копятся, скоро свет отрежут! Что у вас творится, а? Может, чаем напоишь?
А не дождавшись согласия, пошла шарить по кухне.
Да ты сама беременная, а у вас всё пусто ни сахара, ни чая. Пойдём, доча, в магазин.
Я с трудом удерживалась, чтобы не вспылить.
Тётя Вера, уходите, пожалуйста. Не до угощения мне.
Но Вера Павловна и не думала уходить:
Всё, хватит терпеть, Катя! Я тебе и раньше предлагала переезжай ко мне. Тут тебе не место, отец твой спился, холодильник пустой. Собирайся, поедешь ко мне. Там тебе и горячая еда, и забота, ты хоть немного отдохнёшь перед родами!
У меня закружилась голова, я тихо разрыдалась, а Вера Павловна обняла меня:
Слушай, девочка, я знаю, как несправедлива судьба, и мне стыдно, что моя дочка Лидия увела у тебя Олега. Но я, может, и сгубила все, но не чудовище же! Я помогу тебе, хочешь того или нет.
Всё было, как в тумане: Вера Павловна собрала мои нехитрые пожитки и вызвала такси.
***
Когда у меня начались схватки, она ни на шаг не отходила. В лютых родовых болях я едва различала слова:
Катя, ты помни, я всех предупредила. Откажись от ребёнка сразу, не прикладывай к груди, не бери на руки. Я уже нашла порядочную пару, им остро нужен малыш, они обеспеченные забудь обо всём, ради своего будущего.
Я лишь сквозь стоны прошептала:
Всё равно. Пусть только всё это скорее бы закончилось
Через несколько часов на свет появилась девочка.
Весит три с половиной, обрадовала медсестра.
Кроху быстро унесли, не дав и взглянуть. Педиатр, высокая и строгая Марина Аркадьевна, внезапно остановила взгляд на мне:
Совсем с ума сошли? Смотрите, какая красавица дочь, хотя бы посмотрите, приложите к груди.
Зачем, отмахнулась я. Мне нечем кормить, самой жить негде, а люди хорошие возьмут девочку.
Глупости, хотя бы взгляните на неё.
Но в тот миг я почувствовала, как чьи-то крошечные пальчики коснулись моей ладони. Малышка заскулила, тыкаясь носиком, ища защиты и впервые я посмотрела на этого маленького человечка.
Голубые глазки прищуривались, губки тянулись к груди, а сердце моё сжалось вот и мой смысл жизни.
Всё, мамочка, кормите, улыбнулась Марина Аркадьевна.
В те минуты я будто заново родилась: крошка у груди что ещё надо маме? Слёзы сами лились из глаз.
Два часа лежала я, не сводя глаз с малышки, и понимала вот он, священный материнский долг.
«Какое мне дело до Олега, до своего запутавшегося отца? Я важна своей дочери, значит, всё не зря.»
***
Очнулась я от окрика Веры Павловны. Она, в халате накинутом на плечи, незаметно проскользнула в палату.
Забыла, что обещала мне? Ты ведь обещала родишь и подпишешь отказ. Я уже всё уладила с будущими родителями, всё готово.
Я ответила устало:
Я передумала Не могу её никому отдать.
Да у тебя ни копейки, даже на хлеб нет! Куда пойдёшь?
Домой, как есть. Не нужна ваша опека!
У Веры Павловны лицо стало вдруг злющим, губы скривились:
С ума сошла? Без копейки? На побирание собралась?
Вдруг крикнула дочка, я бросилась к кроватке.
Не трогайте её, попросила я твёрдо. Я решила дочь моя останется со мной.
Бестолковая! Вера Павловна с силой хлопнула дверью и ушла.
Моя соседка по палате, Таня, приподнялась на локте:
Да кто ж это такая распоряжается тобой?
Тётя. Можно сказать, родственница
Не давай ей подходить! Ты правильно сделала, выгонила. Я Таня. Если что, помогу чем смогу.
Катя.
Очень приятно, Катя. Не давай на себя давить, берегись.
***
Перед выпиской ко мне пришла Лидия. Она, пузатая, стояла в коридоре и смотрела исподлобья.
Поздравляю
Я села на лавку, она рядом.
Мама сказала, у неё знакомые готовы удочерить твою дочку.
Ну и что?
Люди солидные, обещают сто тысяч рублей сразу Смогла бы за эти деньги хоть угол свой купить.
Вот как А ты если так переживаешь свою тогда отдавай.
Губы Лидии дрогнули, но она не сдавалась:
Катя, может, мне отдай дитя? Я уж как-никак жена Олега, ребёнок-то его.
Ты сама с двумя справишься?
Ты ничего не понимаешь! У меня всё рушится!
Я встала, собираясь уйти, Лидия схватила меня за рукав:
Отдай хоть мне
Через пару часов в палату наведался и сам Олег хмурый, недовольный.
Катя, я хочу забрать дочь. Я с Лидой договорился, она не против удочерить.
Я лишь кивнула на дверь:
Нет и никогда не будет! Я свою дочь никому не отдам! Уж если ты такой мужчина, решай вопросы сам, а меня не тронь.
И только покинув палату, я попросила медсестру:
Ни души ко мне не пускайте, ни родителей бывших, ни «подруг».
Эпилог
В день выписки я держала свою дочку крепче любых сокровищ. Таня соседка по палате стояла рядом, её встречали с мужем и мамой. Я застыла на крыльце: у кареты чёрная «Волга», и из неё вышла мать Олега, Анна Михайловна. Как волчица, ощетинившись, смотрела на меня.
Таня заметила тревогу на моём лице.
Катя, тебе не по себе? спросила она.
Я кивнула.
Тогда поехали ко мне, мама уже всё приготовила! Места хватит, отдохнёшь.
Я с благодарностью приняла приглашение.
***
Жизнь повернулась: у новых друзей я обрела поддержку. К моему удивлению, двоюродный брат Тани крепкий, основательный Иван, стал проявлять знаки внимания. Оказался человек хороший, взял меня замуж, стал отцом моей девочке, а ещё помогал моему отцу справиться с пагубной привычкой.
Что до Олега и Лидии, их семейная лодка быстро разбилась: выяснилось, Лидия и не была беременна всю семью водила за нос, прикрываясь подушкой, лишь бы удержать мужа. Вера Павловна сама всё рассказала зятю, и предложила: мол, заберите, Олег, ребёнка от Кати родной ведь, своих родителям скажем, что это Лидия родила.
Олегу, конечно, понравился такой план вот только я его нарушила, решив остаться со своей дочкой.
Анна Михайловна была в бешенстве и выгнала Лидию, заставив сына подать на развод.
Время прошло, я благодарю судьбу несмотря ни на какие испытания, осталась с дочерью и обрела новую семью.
