Каждый сам за себя
Мама, ты представить не можешь, что творится с квартирами сейчас, Максим, волнуясь, перебирал кипу бумаг: то собирал их в ровную стопку, то разбрасывал по столу веером. Цены на жильё скачут каждую неделю. Если мы сейчас не внесём аванс, трёшку у нас вытащат прямо из-под носа.
Лидия Петровна едва уловимо вздохнула, придвинула сыну чашку с чуть тёплым чаем и опустилась напротив. На распечатках мелькали планировки, таблицы выплат, новые микрорайоны Подмосковья. Три комнаты Тимофею и Софье, наконец-то каждому свой угол.
Сколько нам не хватает? спросила она спокойно.
Восемьсот двадцать тысяч рублей. Максим мигом устал, будто вся тяжесть семьи навалилась на плечи. Я в курсе, сумма приличная. Но Анька уже на нервах, дети растут, а мы до сих пор по чужим углам…
Лидия Петровна смотрела на сына видела в нём того мальчишку, что бегал когда-то к ней с фиалками и рваными учебниками. Тридцать два года, двое детей, а складка между бровями всё та же, как в детстве, когда домашку не сделал.
На счету у меня есть кое-что, тихо сказала она. Скромные накопления.
Мам, я отдам, обещаю. Как только стабилизируется всё, буду возвращать по частям, взмолился он.
Она положила свою натруженную за долгие годы руку поверх его.
Максюш, ты о чём? Для внуков всё. Семья важнее всех денег.
В Сбербанке Лидия Петровна аккуратным бухгалтерским почерком заполняла бумаги. Восемьсот двадцать тысяч почти всё, что копила, лишая себя, откладывая «на чёрный день», на всякий случай, «а вдруг что».
Максим прижал её к себе прямо у скользкой стойки банка, не обращая внимания на очередь.
Мамуля, ты самая лучшая. Это не забуду никогда.
Лидия Петровна легонько похлопала сына по спине.
Ступай уже. Анна заждалась, наверное.
…Первые недели в новой квартире слились в вихрь забот и разъездов по всей Москве. Лидия Петровна приезжала с сумками из «Пятёрочки»: курица, греча, масло, детям творожки. Помогала развесить занавески, собрать шкафы, оттирать бетонную пыль с подоконников.
Тимоша, осторожно с молотком! крикнула она, вешая шторы и параллельно учила невестку мариновать голубцы.
Аня слушала вполуха, листая соцсети. Максим занимал место за столом ближе к ночи, уставший с работы, ел мамины борщи и исчезал в спальне.
Спасибо, мам. Без тебя бы пропали, бросал на ходу.
Полгода спустя знакомый номер засветился на экране.
Мам, слушай… Платёж по ипотеке совпал с ремонтом машины, не хватает тридцать пять тысяч…
Лидия Петровна отправила перевод без вопросов. Молодым тяжело, расходы не укладываются, дети, работа. Встанут на ноги вернут. Или нет. Какая разница, когда речь о родных?
Годы бежали, как вода сквозь пальцы. Тимоше было семь Лидия Петровна подарила ему огромный конструктор «Лего», о котором тот мечтал. Софья кружилась по гостиной в новом розовом платье с пайетками «как у принцессы», с восторгом кричала:
Бабушка, ты самая-самая!
Лидия каждое воскресенье забирала внуков к себе, вела на ёлки, в цирк на Цветном, кататься в Гуме. Покупала мороженое, игрушки, книжки. Карманы её пальто всегда были набиты конфетами и влажными салфетками.
Пять лет прошли в этой суетливой, добровольной беготне. Деньги на ипотеку «мам, в этом месяце совсем туго». Больничные «мам, ну никак, начальник не отпускает». Продукты «мам, всё равно же в магазин идёшь».
Слово «спасибо» звучало всё реже.
…Тот злополучный день. Лидия Петровна задумчиво глядела на потолок своей крохотной кухни. Ржавые разводы от потопа расползались по шпаклёвке жить стало невозможно.
Она набрала номер сына.
Максим, мне бы помощь с ремонтом… Меня затопили, когда деньги с них стрясу не знаю…
Мам, перебил сын, ты же понимаешь, у нас сейчас совсем другие заботы: кружки, секции у детей, Анька на курсы пошла…
Я прошу чуть-чуть, почти умоляла она. Помочь мастеров найти хоть…
У меня нет времени, мам, на такие пустяки, отрезал Максим. Давай потом поговорим, ладно?
Длинные гудки…
Лидия Петровна медленно опустила телефон. На экране новогоднее фото: она, Тимофей, Софья, все улыбаются. Те деньги, что он брал как должное. Те выходные, что она отдавала его детям. Всё это когда-то. А теперь «другие заботы».
Капля воды упала ей на ладонь холодная, как сожаление.
На следующий день самой позвонила Анна.
Лидия Петровна, мне Максим рассказал… голос глухой. Вы поймите, все должны сами свои проблемы решать. Мы свою квартиру тянем, ипотеку выплачиваем…
Лидия Петровна чуть усмехнулась. Ипотеку, которую она покрывала каждые три месяца. А взнос тот самый её деньги.
Конечно, Аня, ровно сказала она. Каждый сам по себе.
Вот и отлично. А то Максим волнуется, что вы обиделись. Вы не в обиде?
Нет. Совсем нет.
Длинные гудки…
Лидия Петровна долго смотрела на телефон, как на странное живое существо. Потом подошла к окну, но за пыльным стеклом не было ничего, что могло бы утешить.
Ночи теперь были длинными потолок давил, мысли жгли. Лидия перебирала последние пять лет, как чётки.
Сама вырастила в сыне чувство, будто мать ресурс неиссякаемый.
Утром набрала агентство недвижимости.
Продать хочу дачу под Красногорском. Участок шесть соток, дом, свет есть.
Дача. Двадцать лет строили вместе с мужем. Яблони, которые Лидия сажала, когда Максима ждала. Веранда, летние вечера…
Покупатель нашёлся через месяц. Подписывая договор, Лидия ни о чём не думала. Деньги легли на счёт. Она распределила их: ремонт, вклад, запас на форс-мажор.
Через неделю в квартиру заехали рабочие. Лидия впервые за много лет выбирала материалы только для себя: плитку, обои, сантехнику. Не откладывая «на потом», не переживая, что кому-то срочно понадобится.
Максим не звонил. Неделя, другая, месяц. Лидия тоже молчала.
Он появился только когда ремонт был завершён. Новая кухня блестела, окна не дотягивали сквозняком, трубы сияли.
Мам, чего не появляешься? Софья спрашивает.
Некогда было.
Чем же?
Собственной жизнью, Максим.
Она приехала на чай через неделю. Привезла внукам по книге хорошие, правильные подарки, но без широкого жеста. Пару часов за разговором, и домой оставаться не стала.
Мам, в субботу с детьми останешься? Максим настиг в коридоре.
Не смогу. У меня дела.
Она видела, как он вытягивается, не веря. Но пока не понимал.
Время текло. Без бабушкиных трансферов ипотека съедала семью. Без помощи детей девать некуда.
Лидия между тем открыла счёт в банке, купила себе новое пальто, съездила в санаторий. Записалась на скандинавскую ходьбу.
Вспоминала, как родители Анны держали дистанцию: поздравления по праздникам, изредка приезжали. Помощи ни копейки, претензий никогда.
Может, они всегда были правы?
Встречи с внуками стали редкими, формальными. Скромные подарки, разговоры, уход через пару часов.
Бабушка, почему ты нас больше не водишь в парк? спросил однажды Тимоша.
У бабушки теперь свои дела, Тимоша.
Он не понял. А вот Максим, стоявший за дверью, кажется, начал понимать.
Лидия возвращалась к себе в квартиру, где пахло свежей краской. Заваривала качественный чай, садилась в новое кресло. Вина? Иногда накатывала по ночам, но всё реже.
Потому что Лидия наконец поняла: любить не значит приносить себя в жертву. Тем более, если это никто не замечает, и не ценит.
Она выбрала себя. Впервые за тридцать два года материнства.
