Скачешь по миру, как коза
Мы с тобой такие старты дадим, Олеся, вот увидишь, Валентина широко жестикулировала, сидя на подоконнике в общежитии Киева. Ты свой консалтинг, я свой маркетинг, а потом бах! и откроем свое агентство. Всё у нас впереди!
Олеся подняла голову от лекций и рассмеялась, отбросив за плечо толстую косу.
Валь, у нас через неделю экзамены, а ты уже строишь империю.
А что, мечтать запретили? Валентина спрыгнула с подоконника и плюхнулась рядом, на продавленную кровать. Правда, Олесь. Мы же не такие, как эти глупые девчонки с потока. Мы умные! Мы точно пробьёмся.
Олеся отложила ручку и смотрела на подругу мальчишь-плохиш, в выцветшей майке, но с глазами, будто свечи на ветру. И почему-то именно тогда она поверила без вопросов, без возражений.
Пробьёмся, обязательно пробьёмся, тихо согласилась она…
А потом прошло десять лет, словно вдох воздуха сквозь влажную ночь…
…Олеся грызла эти годы зубами. Сначала стажировка в международной компании, потом бессонные ночи над отчётами, деловой английский по будням, китайский по выходным. Форумы, конференции, новые знакомства. Поднималась вверх, сдирая локти и колени, но не остановилась. К тридцати она носила строгие костюмы из тонкого кашемира, летала на переговоры в Токио, и забыла, когда последний раз плакала от усталости некогда.
…Валентина встретила Анатолия на третьем курсе. Он работал механиком, пахнул бензином и смотрел на неё жадно, будто была одна-единственная женщина среди всех. На четвёртом Валя забеременела, на пятом бросила университет. Агентство растворилось между первыми зубками дочки и свадебными хлопотами. Всё её могущество это трёхкомнатная квартира на Борщаговке, где она командовала кастрюлями, детскими истериками и вечно капающим краном.
Встречались они редко, всё реже.
Олеся привозила подарки из командировок: шелковый платок из Генуи, пакет чая с китайских гор. Доставала из сумки фотографии, показывала киевскую лавру на закате, рассказывала про переговоры с японцами.
Они ни слова напрямую не говорят, представляешь? Всё намёками, тенями. Я три месяца учила их церемонии, чтобы не опростоволоситься на первой встрече.
Валентина кивала, вертела в руках чай и молчала, потом глубоко вздыхала.
Хорошо тебе. А у меня Лёшка опять вирус из садика принес, Анатолий на работе пропадает, гривен не хватает…
Олеся не знала, что сказать. Между ними будто выросла стена из разных жизней, языков и запахов её духи за 6000 гривен против детского порошка Валентины.
…На день рождения Валентины Олеся приехала прямо из аэропорта. Тёмно-синий костюм, каблуки, укладка, сделанная заранее в бизнес-зале. Она влилась в компанию, смеялась, рассказывала о новом проекте, ловила заинтересованные взгляды мужчин и уважительные женщин.
Валентина сидела в углу…
Платье было старым, тем самым, в котором ходила на корпоратив Анатолия три года назад. Волосы затянуты в простой хвост, потому что утром не хватило времени даже на фен Лёшка капризничал. Она смотрела, как Олеся сияет в центре комнаты, как все слушают, и внутри тёмное и липкое потихоньку поднималось.
Это была не зависть.
Это было хуже…
Олеся зашла на кухню за водой и остановилась. Валентина стояла у окна, судорожно держалась за бокал вина и смотрела за стекло, будто видела снег, хотя был летний дождь.
Валя, чего ты тут одна стоишь? Олеся подошла ближе, тронула её за плечо. Пойдём к гостям, там Надежда торт достаёт.
Валентина сбросила руку.
Иди, тебя там ждут.
Олеся нахмурилась, но осталась. Она налила воду, сделала глоток и осторожно начала:
Слушай, я давно хотела сказать… Ты ведь скучаешь по работе, я вижу. У нас есть позиция в компании, стартовая, но перспективная. Могу поговорить с HR, тебя бы взяли на стажировку, а там…
Бокал грохнул о столешницу, вино разлилось багровым пятном.
Стажировку?! Валентина развернулась, и Олеся едва удержалась на ногах её лицо было чужим и жёстким. Мне? Стажировку?
Валя, я просто хотела помочь…
Помочь?! Валентина рассмеялась смех был хриплым. Ты слышишь себя? Великая Олеся Николаевна снизошла до убогой подруги, приняла решение осчастливить. Спасибо, уж очень щедро!
Ты не так поняла, попыталась Олеся остаться спокойной. Я хочу, чтобы у тебя было больше, и просто предложила вариант.
А я тебя просила? шагнула Валентина, и Олеся отступила. Ты изменилась, Олесь. Раньше нормальная была, а теперь… Высокомерная, гордая. Смотришь на всех сверху вниз, со своими Токио и костюмчиками.
Это несправедливо.
Несправедливо?! Валентина перешла на крик, кто-то выглянул из гостиной и сразу исчез. А справедливо, что ты повсюду тыкаешь своей идеальной жизнью? Каждый день в инстаграме: вот самолёт, вот конференция, вот смузи за пятьсот гривен! Думаешь, приятно это видеть?
Олеся от неожиданности потеряла дыхание…
Я делюсь радостью, Валя. Это нормально.
Радостью? Валентина фыркнула. Ты просто выпендриваешься! Показываешь, какая ты успешная, а мы тут неудачники. Нормальные женщины к тридцати уже семью строят, детей растят, а ты? Скачешь по миру, как коза ни мужа, ни ребёнка. Пустоцвет!
Слово резануло глубоко, как нож в сердце.
Я работала, Олеся едва сдержала дрожь. Пахала ночами, когда ты сериалы смотришь. Я учила языки, пока ты борщи варила. Это мой выбор, я имею право на него.
Да брось! Ты всех предавала, вот что. Думаешь, я не знаю, как ты Марину подсидела на работе? Эгоистка, всегда о себе думала!
Олеся замолчала, смотря на бывшую подругу. На дрожащие губы, красные пятна на щеках, на злобу, копившуюся годами наконец нашла выход.
И вдруг всё стало ясно. До противного, до тошноты ясно.
Ты не меня ненавидишь, Валя, тихо сказала Олеся. Ты себя ненавидишь. За то, что побоялась рискнуть, за то, что сдалась. Тебе легче считать меня плохой, чем признать, что ты просто испугалась.
Валентина побледнела.
Уходи!
Уже, Олеся оставила стакан и направилась к двери. Прощай, Валя. Удачи тебе с уютным бытом.
Олеся схватила свою сумку, толкнула входную дверь. Холодный дождь ударил по лицу, но она даже не поморщилась, идя в серую пелену.
Каблуки стучали по мокрому асфальту. Дорогой костюм промокал, тушь наверняка текла по щекам, но какая разница теперь. Олеся шагала к метро, и с каждым шагом становилось легче дышать.
Странно она ждала боли. Ждала тоски по пятнадцати годам дружбы, по той девчонке с огнём в глазах, по совместным мечтам. Но вместо этого пришло облегчение глухое, немного стыдное.
Их дружба умерла не сегодня; она гасла медленно, год за годом, разговор за разговором. Каждый раз, когда Олеся делилась радостью получала поджатые губы. Каждый раз, когда говорила о мечтах Валентина закатывала глаза. Каждый раз, когда пыталась вытянуть подругу из болота та цеплялась, утягивая вниз.
Олеся вошла в вагон метро и села на пустое сиденье, не замечая мокрых следов. Достала из сумки зеркальце тушь потекла, волосы растрёпаны, глаза красные. Усмехнулась и убрала зеркальце.
Завтра она встанет в шесть утра, уложит волосы, наденет новый костюм и отправится на работу. Потому что жизнь не заканчивается из-за чужой зависти…
Через месяц Олесю вызвал генеральный директор. Она вошла в кабинет, готовая ко всему к новому проекту, критике, переговорам. Но Дмитрий Сергеевич молча протянул папку, и Олеся прочла первую страницу.
Назначение региональный директор азиатского направления.
Годовой контракт в Сингапуре.
Вы заслужили, Олеся Николаевна, директор откинулся в кресле. Совет единогласно проголосовал за вашу кандидатуру. Вылет через три недели, успеете подготовиться?
Олеся подняла глаза, кивнула.
Успею.
Она вышла из кабинета, крепко прижав папку, и позволила себе несколько секунд постоять в пустом коридоре. За окном садилось ноябрьское солнце, полосы золота и багрянца расчерчивали небо. Где-то там, на Борщаговке, Валентина варила ужин и жаловалась мужу на несправедливость.
А Олеся собирала чемоданы в Сингапур.
И ни разу, ни единого раза за всю жизнь она не пожалела о своем выборе.
Как говорится кто на что учился…
