Дождь лил без передышки, будто небеса решили смыть каждый уголок города. Асфальт блестел под светом фонарей, а мелкие потоки стремились в ливневки, унося с собой листья, окурки и накопившуюся за дни пыль. В моём «Жигули» отопление работало почти бесшумно, окутывая меня приятным теплом. Тихая мелодия из радио словно закрывала меня от бури, создавая ощущение, будто я нахожусь в собственном коконе.
Был обычный средний день недели, я возвращался с работы после встречи, которая обернулась лучше, чем я ожидал. На пассажирском сиденье лежала папка с документами, а в голове крутилась очередь дел. Всё это внезапно замёрло, когда на углу проспекта я заметил маленькую фигурку, прячась от дождя.
Ей, вероятно, не исполнилось и восьми лет. Тёмные волосины прилипли к лицу от воды, а куртка была настолько тонкой, что казалась бумажкой. В руках она держала букет увядших цветов, завёрнутый в помятый прозрачный пластик. Тканевые ботиночки были полностью пропитаны.
Я сбавил скорость и, не раздумывая, припарковался у тротуара. Поглядел на неё несколько секунд. Можно было бы проехать мимо, как делают многие, но то, как она сжимала цветы к груди, будто охраняя самое ценное, удержало меня.
Выключил двигатель и открыл дверь. Холодный ветер сразу ударил в лицо, сопровождаясь монотонным стуком дождя. Подошёл ближе.
Слушайте, девочка! крикнула она, перебивая шум ливня «Не хотите ли цветы для жены? Красивые отдам дешево».
Голос её был слаб, но пытался звучать бодро.
Снял с себя куртку и накинул её на её плечи. Она была огромна для её крошечного тела, но хотя бы согревала.
Берите, сказал я, передавая ей и свой зонт «Не замёрзните».
Она посмотрела на меня, будто я выдал ей драгоценность.
Нет, прошептала «мама говорит не принимать от незнакомцев».
Мама права, кивнул я, но это не подарок, а займём пока вы работаете.
Она колебалась, но всё же приняла зонт.
Сколько у вас цветов? спросил я.
Двадцать букетов, ответила она, по тысяче гривен каждый но могу дать за восемьсот, потому что дождь их поломал.
Я вытащил бумажник и протянул ей двадцать тысяч гривен.
Возьму их все.
Она открыла рот, готовясь чтото сказать, но слова не вырвались.
Все? Что же ты будешь делать с таким количеством?
Раздам, ответил я, людям, проходящим мимо. Чтобы у каждого был чуть ярче день.
На её лице появилась тихая улыбка.
Мама не поверит.
Где твоя мама?
Дома, ухаживает за младшим братом. Он болен. Я пошла, чтобы мама не промокла.
У меня защемило в желудке.
Возьми куртку и зонт. И скорее бегом домой, мама, наверняка, переживает.
Она прижала деньги к груди, сделала несколько шагов и, пока не свернула за угол, крикнула:
Спасибо, господин! Да благословит вас Бог!
Я видел, как она уходит, теперь под моим красным зонтом. Вернулся к машине, всё ещё промокший, но с странным чувством в груди: смесь печали, нежности и лёгкой надежды.
Включил отопление. Аромат цветов наполнил салон, и, когда я начал раздавать их прохожим, понял, что чтото изменилось во мне, хоть пока и не мог точно назвать, что именно.
