Ну вот, сынок, притащил ты в наш дом, прости господи, голую синицу. Ни коровы, ни квартиры, ни копейки за душой одна гордость и сумка с поношенным тряпьём. Я ж тебе говорила ищи себе ровню, а не подбирай с улицы, кто попало. С такой потом стыдно людям в глаза смотреть будет.
Говорила это Тамара Игнатьевна громко, на весь зал, шумно перебирая скудное приданое, что Анастасия привезла из своей общаги. Анастасия стояла у порога, крепко сжимая в руках старенькую сумку аж костяшки пальцев побелели. Так хотелось исчезнуть, провалиться, чтобы не слышать этого презрительного голоса свекрови и не видеть хихикающую Яну золовку, которая уже примеряла Настину единственную хорошую шаль и кривлялась у зеркала.
Игорь, тогда ещё совсем молодой и не умеющий поставить мать на место, густо покраснел.
Мама, хватит, выдавил он наконец, забирая у неё стопку полотенец. Анастасия моя жена. Мы будем жить отдельно ты же знаешь. Просто пока ищем квартиру, вещи привезли.
Отдельно? взбодрилась Тамара Игнатьевна. На какие, позволь спросить, рубли? На твою зарплату инженера? Или эта бесприданница принесла состояния с собой? Ай, Игорёк, хлебнёшь ты с ней горюшка. Колхоз, он и есть колхоз. Ни вкуса, ни манер, ни толку.
Слово «бесприданница» приклеилось к Насте намертво. Каждый раз на семейных застольях, куда их, казалось, звали только чтобы поиздеваться это слово звучало вновь и вновь. То Настя нарезала салат “по-деревенски”, то платье “колхозное”, то подарок уж слишком скромный.
Настя не жаловалась. С детства приучена старших надо уважать, а худой мир лучше доброй ссоры. Игорь для неё был всё опора, хотя каждый раз ему приходилось разрываться между властной матерью и любовью к жене.
Первые годы были тяжёлыми. Жили на съёмных углах, считали каждый рубль. Анастасия, технолог по швейному делу, работала на фабрике в две смены, а по вечерам брала подработку чинила одежды на дому, шила скатерти и занавески соседям. Игорь тоже крутился таксовал, чинил компьютеры.
Родня мужа, несмотря на обеспеченность хорошая квартира от покойного деда, дача, связи не помогала ничем, только советами сыпали, критикой и обвиняли в безумных тратах.
Настоящий момент кризиса: когда у Насти и Игоря сломался холодильник, продукты пришлось развешивать за окном, Игорь попросил у матери денег взаймы, до зарплаты.
Денег нет, бойко сказала Тамара Игнатьевна, даже не дослушав. А были бы призадумалась бы. Вы ж мотальщики оба. Ты лучше держи жену в узде, чтобы она хозяйству училась. Я в твои годы и кашу из гвоздей варила.
В тот вечер Настя поклялась себе, что больше ни копейки, ни совета просить не будет.
Время шло. Вместо обид Настя вкладывала силу в работу. В итоге арендовала уголок в торговом комплексе одежку людям чинить. Быстро разлетелась молва шьёт отменно. Через три года уже своё ателье открыла, клиентов хоть отбавляй. Игорь, увидев как дело идёт, ушёл с работы занялся закупками, логистикой, бумагами. Сплотились они настоящей семьей, где оба тянут в одну сторону.
Ещё через пять лет Настя Сергеевна владелица целой сети салонов элитного домашнего текстиля. У них отличная трёшка в новом доме, иномарка и свой загородный дом по авторскому проекту.
Связь с роднёй Игоря свелась к вежливым поздравлениям на праздники и визитам раз в год. Тамара Игнатьевна состарилась, характер не улучшился. Яна, после развода с мужем-бизнесменом, потеряла гламур, но гордость не растеряла. Мать с дочерью оставались вдвоём, скребя старые накопления и жалуясь на жизнь.
Достижений Насти и Игоря будто не замечали. Когда Игорь заехал к ним на новой машине, Яна только и буркнула: В кредит на десяток лет взяли, небось? Сейчас все так живут по уши в долгах
Настя уже не огрызалась. Она знала цену каждой рублёвой купюре и своим ночам без сна.
И вот однажды, среди погожих осенних дней, телефон высветил: «Тамара Игнатьевна». Неожиданно: обычно звонила только сыну.
Алло, Настенька? сладковатый, непривычно ласковый голос, аж зубы свело от сахарности. Как поживаете, дорогая?
Здравствуйте, Тамара Игнатьевна. Всё хорошо, спасибо. Игорь на работе, перезвонит вам вечером.
Да не к Игорю я, а к тебе, доченька, сюсюкает свекровь. Слово “доченька” впервые за все годы. Мы с Яночкой думали Давно не виделись, хочется к вам в гости, поглядеть, как живёте. Говорят, ремонт вы доделали?
Настя насторожилась, но отказать не смогла.
Конечно, приезжайте. К обеду в субботу удобно будет?
Ой, удобно, конечно. Ждите в гости, родные.
В субботу Настя накрыла шикарный стол, не ради эффектности, а по привычке к качеству буженина, салаты, пироги с брусникой. Её это успокаивало.
Гости явились ровно в два. Тамара Игнатьевна с палочкой, Яна в вызывающем платье, еле застёгнутом. Жадные взгляды тут же принялись оценивать: обои, паркет, итальянская мебель, изысканные картины всё под пристальным изучением.
Ну ничего себе, выдохнула Яна, оглядывая всё вокруг. Размахнулись
Проходите, мойте руки, пригласил Игорь, помогая подняться матери.
За столом сначала царило напряжение. Есть ели с аппетитом, но всё же отпускали ехидные замечания с натянутыми комплиментами.
Вкусно, Настенька, жует Тамара Игнатьевна. Мясо прям тает. Дорого, наверное? А мы такое себе редко позволяем, на пенсию сложно. Не то что у вас тут, буржуев.
Мама, ну хватит, поморщился Игорь.
Я же радуюсь! всплеснула руками свекровь. Радуюсь, что у сыночка теперь тепло и сытость. Что жена у него хваткая оказалась.
Когда вечер тёк к концу, Тамара Игнатьевна тяжело взглянула на Яну, медленно начала:
Спасибо за приём. Хорошо у вас тут, сыто и богато. Но мы приехали, так сказать, по делу. Семейному делу.
Настя выпрямила спину, внутренне собралась.
Мы тут решили старую дачу привести в порядок, продолжила свекровь. Домик там развалюха, крыша течёт, полы гнилые. Нам вдвоём тяжко, на лето выбраться бы на природу. Для здоровья, для нервов.
Ну, это хорошее дело, отозвалась Настя.
Только вот дорого сейчас всё, трагично вздыхают обе. Фирма посчитала аж три миллиона рублей. Для нас не поднять.
Вы хотите начал Игорь.
Хотим попросить у вас помощи, быстро сказала мать, глядя в глаза Насте. Для вас это небольшая сумма. Нам бы целое спасение. Дача-то и вам останется семейное гнездо, шашлыки, внуки
Настя аккуратно поставила чашку.
Я правильно поняла вы просите три миллиона рублей без возврата?
Ну какой долг, морщится Тамара Игнатьевна, ты же как дочка нам. Я по пенсии отдавать не смогу, а у Яны работы нет. Вы же не обеднеете у вас свой бизнес, третий салон открываешь. А тут доброе дело, ближнему помочь.
То есть, вы хотите, чтобы мы подарили вам три миллиона на красивую дачу? голос Игоря сделался совсем твёрдым.
Не подарили, а вложились! Яна обиделась. Всё равно дача потом ваша будет. Наследство.
Живите долго, Тамара Игнатьевна, спокойно ответила Настя. Но разберёмся. Когда нам нужны были пять тысяч до зарплаты вы сказали, что и рубля лишнего нет.
Так и не было! возмутилась Яна.
Были. Как раз тогда новую шубу купила, Яна, сказала Настя. Помню, до копейки. Теперь вы пришли и требуете денег на красивую жизнь.
Мы не требуем! Мы просим! завизжала свекровь. Ты что, такая злопамятная? Мать родную голую на зиму хочешь выставить? Совести у тебя нет!
У вас есть трёхкомнатная квартира, крыша над головой, вмешался Игорь. А дача это роскошь.
Ты подкаблучник! истерично закричала мать. Она тебя испортила! Змея! Тут сидит, а мать страдать должна? Да чтоб вы оба в этих стенах задохнулись!
Мама, хватит, спокойно произнёс Игорь. Мы вам деньги ни в подарок, ни взаймы не дадим. Хотите строиться продавайте, берите кредит, живите по средствам.
Ах вот как! Яна вскочила, смахнув чашку на дорогую скатерть. Ничего, мы сами выкрутимся, а вы И добрый бог накажет вас за жадность!
Уходите, тихо сказала Настя.
Что?! не веря своим ушам, воскликнула Тамара Игнатьевна.
Уходите из моего дома. И больше не возвращайтесь.
Такого не ожидал никто ни Тамара Игнатьевна, привыкшая к Настиной покорности, ни Яна. Матери и дочери тяжело поднялись, вышли, громко хлопая дверью и бранью.
Андрей молча подал им полушубки. Проводил до порога. Не извинился, не удерживал. Просто стоял и понимал эти люди больше не его семья.
В квартире повисла густая, благословенная тишина.
Настя сняла запачканную скатерть, бросила в стирку, села на диван и закрыла лицо ладонями. Слёз не было, только тяжёлая усталость и странное облегчение как будто нарыв, который гноился годами, наконец прорвался.
Игорь сел рядом и обнял за плечи.
Прости, тихо сказал он.
За что, Игорёк? Ты же не выбирал маму. Ты сегодня нас защитил. Это важно.
А ведь я, дурак, думал, соскучились, попытался улыбнуться Игорь. Всё надеялся на лучшее.
Не дурак. Просто ты добрый. А добрых использовать проще всего
Три миллиона Представляешь?
Даже если бы мы дали они бы не стали нас любить. Только прилепились бы. Всё одно, мы у них никогда «своими» не будем то бедные, то богатые, но всегда не такие.
Ты права, сказал Игорь.
Он поднялся, достал бутылку красного вина.
Давай выпьем, Настя. За нас, за нашу семью. Мы никому ничего не должны.
Они сидят в уютной гостиной, пьют вино, смотрят, как за окном сгущаются сумерки на московских улицах. Телефоны выключены. Где-то там Тамара Игнатьевна рассказывает родне свою жалостливую версию событий теперь она жертва, а Настя ведьма.
Но Насте и Игорю уже всё равно.
Через месяц дошли слухи: Яна уговорила мать взять кредит под залог квартиры, наняли бригаду, а те сбежали с деньгами, оставив только яму под фундамент. Теперь обе таскаются по судам, полиции, погрязли в долгах.
Игорю они позвонили ещё пару раз. Потом муж сменил номер.
Настя теперь стоит в своём светлом ателье, гладит прохладный итальянский бархат и думает жизнь расставляет всё по местам. Каждый получает по заслугам. «Бесприданница» построила своё счастье с нуля. А те, кто кичился происхождением и презирал других остались ни с чем.
И ясно одной: главное приданое не в наволочках и не в купюрах. А в характере, трудолюбии и умении любить. И этого Настя всегда имела с лихвой.
