Ну что, сынок, вот и привёл ты в наш дом, не в обиду будет сказано, настоящую беднячку. Ни угла, ни землицы, одни только мечты да чемодан с застиравшимися наволочками. Я ведь тебе говорила, начинала Тамара Игнатьевна, не удосуживаясь даже понизить голос, громко перебирая скудное «приданое», привезённое Вероникой из общежития. Жениться надо на ровне себе, а не подбирать первую встречную. С ней и перед людьми стыдно появляться!
Вероника стояла в дверях, сжимая в руках изношенную дорожную сумку, так, что пальцы побелели. Хотелось сквозь пол провалиться, только бы не слышать осуждающий голос свекрови, не видеть ехидную улыбку золовки Светланы, уже вертя перед зеркалом единственную Вероникину шаль.
Артём, молодой тогда ещё, не умевший перечить матери, вспыхнул до самых ушей.
Мама, прекрати, тихо вымолвил он, отбирая у ней стопку полотенец. Вероника моя жена. Мы планируем снимать жильё, ты ведь знаешь. Просто вещи на время поставили.
Снимать? ахнула Тамара Игнатьевна. На что же, скажи, вы снимать будете? На твою инженерьишкинскую зарплату? Аль эта твоя, прости господи, невестушка, принесла с собой миллионы? Ой, Артёмушка, настрадаешься ты с ней ещё. Бедность от неё и тянет…
Это слово «бесприданница» привязалось к Веронике крепко. Его поминали на каждом семейном застолье, куда её приглашали как бы для галочки: было над кем пошутить. Любое её действие становилось поводом для колкой шутки: то салат «по-деревенски» нарезан, то платье «не того фасона», то подарок «слишком скромный».
Вероника терпела. К старшим относиться с уважением так её учили. К тому же она любила Артёма всей душой. Он был для неё надёжной опорой, хоть и метался между строгой матерью и необходимостью защищать жену.
Годы начала брака были непростыми. Снимали квартиры, экономили буквально на всём. Вероника по профессии технолог швейного производства, работала фабричной сменой, брала заказы на дом: подшивала брюки, чинила молнии, шила шторы соседям. Артём хватался за любую подработку подрабатывал таксистом, ремонтировал бытовую технику, делал сайты.
Родня мужа в их жизни участвовала своеобразно: помощи не предлагали, хоть семья Тамары Игнатьевны считалась обеспеченной квартира в центре Москвы, дача, связи покойного тестя. Светка удачно выскочила замуж за среднего предпринимателя. Советов и критики мужнина родня поставляла с избытком.
Когда у Артёма и Вероники полетел старый холодильник и продукты пришлось ставить в авоську за окно, Артём попросил у матери немного взаймы до зарплаты.
Денег нет! отрезала Тамара Игнатьевна. А были бы подумала бы ещё. Быстро тратите вы с женой. На шмотки, наверное, ушло? Пусть хозяйство учится вести. Я в её годы на воде да картошке жила!
В тот вечер Вероника поклялась: больше ни рубля ни при каких обстоятельствах у этой семьи не попросят.
Шло время, сглаживали углы, обиды не забывались. Вероника работала не жалея себя. Постепенно её мастерство стало приносить плоды сначала маленький закуток под мастерскую в торговом центре, потом поток постоянных клиентов. Сарафанное радио сработало: у Вероники всегда идеальные строчки, безупречная посадка по фигуре. Через три года она открыла собственное ателье. Артём уволился с нелюбимой работы, занялся логистикой, закупками, бухгалтерией. Вместе они стали настоящей командой.
Спустя ещё пять лет «бесприданница» Вероника Николаевна управляла сетью салонов пошива элитного домашнего текстиля. Купили просторную квартиру, хороший автомобиль и построили загородный дом в Подмосковье.
Со свекровью и золовкой общались всё реже поздравления по телефону, редкие, натянутые визиты раз в год. Тамара Игнатьевна старела, характер делался ещё резче. Светлана развелась, вернулась к матери. Они жили в трёшке, проедая остатки накоплений, вздыхая о прошлом и завидуя успехам Вероники и Артёма.
Но те успехи родственницы упорно игнорировали. Когда Артём приехал на новой машине, Светка только скривилась:
В кредит взяли, небось? Ну-ну. Сейчас все в долгах…
Вероника только улыбалась. Ей уже не было нужды ничего никому доказывать.
Однажды осенью раздался звонок на мобильный: «Тамара Игнатьевна». Вероника удивилась свекровь обычно звонила Артёму.
Алло, Вероничка? голос был непривычно ласковым, прямо сахарный. Как у вас дела? Не забыла нас?
Здравствуйте, Тамара Игнатьевна, всё хорошо, спасибо. Артём на работе, он перезвонит.
Нет-нет, напирала свекровь, мне с тобой поговорить надо, доченька… Мы тут со Светой хотим к вам в гости напроситься посмотреть, как вы устроились, дом-то новый, ремонт закончили…
Вероника напряглась: что-то тут нечисто. Но отказать воспитание не позволило.
Конечно, приезжайте. Ваша суббота подойдёт?
Прекрасно! Ждите нас.
В субботу Вероника накрыла стол не чтобы похвалиться, так заведено: пироги с брусникой, печёная свинина, салаты. Любила она угощать.
Родственницы прибыли ровно к двум: Тамара Игнатьевна опирается на трость, Светка в ярком, обтягивающем платье. Остановились в прихожей, озирая квартиру дубовые полы, дорогая мебель, свет, чистота.
Ух ты… выдохнула Светка. Размахнулись же.
Проходите, мойте руки, предложил Артём.
За столом поначалу было напряжённо. Тамара Игнатьевна и Светлана жевали с аппетитом, отпускали подколки под видом комплиментов.
Вкусно, Вероничка, хвалила свекровь, мясо, наверное, дорогое? Мы такого сейчас редко себе позволяем, пенсии смешные. Не то, что у вас, богачей…
Мама, хватит, тихо сказал Артём.
Я что? Я только рада! всплеснула руками Тамара Игнатьевна.
После чая, когда «сытость смягчила нрав», Тамара Игнатьевна с дочерью переглянулись.
Спасибо большое, Вероника, хорошо у вас. Но мы приехали не просто так дело у нас семейное.
Вероника напряглась. Наступил ожидаемый момент.
Мы тут со Светой задумали дачу нашу старую отреставрировать, начала свекровь. Домик плохонький, крыша течёт, жить невозможно. А хочется летом к свежему воздуху. Я человек не молодой, в городе тяжко, Светлане нервы лечить надо…
Ну, и? спросил Артём, уже догадываясь, к чему идёт.
Решили строить новый дом! поспешила Светка, каркасный, в два этажа, с верандой, панорамными окнами… Выбрали проект, красота. Только цена три миллиона рублей. Для нас с мамой неподъёмная сумма…
В комнате воцарилась тишина.
И вы хотите… начал Артём.
Хотим попросить у вас помощи, выдохнула свекровь, глядя на Веронику. Для вас три миллиона копейки, а для нас спасение. Вы бы нам помогли построиться, это ведь потом родовое гнездо. И вам будет куда приезжать, детей вашим внукам выгуливать…
Вероника сделала глоток холодного чая, усмехнулась про себя. То самое «родовое гнездо», где её когда-то не ждали…
Хотите занять? спокойно спросила Вероника.
Тамара Игнатьевна и Светлана переглянулись:
Ой, Вероничка, ну какой долг… Мы же родные. С пенсии я отдавать как? А у Светы временно работы нет. Мы думали, по-родственному, без обязательств. Всё равно ваши деньги куда тянуть, в гроб? А тут дело хорошее матушке помочь…
То есть вы просите просто подарить вам три миллиона на строительство дачи?
Ну, не дарить, а вложить! подхватила Света. Потом дом по наследству вам достанется.
Живите долго, Тамара Игнатьевна, произнесла Вероника. Проясню: вы просите у нас три миллиона рублей просто так, на комфортное жильё за городом.
И для вашего блага тоже! окликнула свекровь.
Вероника встала, подошла к окну. За стеклом шумел город, желтели листья такие же унылые, как наволочки из общежития пятнадцать лет назад. Она обернулась:
Я помню наш первый день здесь, сказала тихо. Помню, как вы, Тамара Игнатьевна, смотрели моё приданое, называли меня бесприданницей, голью. Считали меня недостойной вашего сына…
Ой, кто старое помянет… заторопилась свекровь, отводя глаза. Молодость, глупость…
Я не благодаря вам чего-то добилась, а вопреки. Мы с Артёмом сами на всё наработали: жили впроголодь, работали ночами, пять лет не ездили отдыхать. Можно было бы помочь, когда мы у вас пятитысячную взаймы просили, тогда вы отказали.
И не было! огрызнулась Светлана.
Были. Ты тогда новую шубу купила, холодно сказала Вероника. А теперь приходите к нам и требуете, чтобы бесприданница обеспечила вам красивую жизнь?
Мы не требуем, мы родню просим! воскликнула Тамара Игнатьевна. Что, христианка, мать родную на старости лет в беде бросаешь?
У вас трёхкомнатная квартира в центре Москвы, вмешался Артём. Крыша у вас есть. А дача излишество.
Ты подкаблучник! Она тебя испортила! закричала мать, вскочив. Барыня тут сидит! Мать должна в сарае доживать?
Мама, прекрати. Денег не дадим. Ни в долг, ни даром. Хотите строиться продавайте квартиру, берите кредит, живите по средствам.
Ну хорошо! вскочила Светлана, опрокинув чашку с чаем. Чёрное пятно расползлось по белой скатерти. Подавитесь своими миллионами! Найдём ещё людей добрых! Бог накажет за жадность!
Пожалуйста, покиньте наш дом, спокойно сказала Вероника.
Что?! задохнулась свекровь.
Уходите. И больше не возвращайтесь.
Тамара Игнатьевна, хватая ртом воздух, никак не могла поверить в происшедшее. Она привыкла, что Вероника терпит, молчит, прячет глаза. А теперь осечка. Признать родню деньгами не получилось.
Хватит! Пошли, мама! злобно бросила Света, заталкивая мать в прихожую.
Громко топая, обе вывалились за порог, напоследок бросая проклятия. Артём молча подал им пальто. Не оправдывался, не уговаривал. Просто смотрел, как его родные люди исчезают навсегда став чужими.
Когда дверь захлопнулась, в квартире повисла тишина.
Вероника сняла испачканную скатерть, бросила в корзину для белья, устало опустилась на диван, закрыв лицо руками. Вместо злости и слёз было невиданное облегчение, словно долго нарывавшая язва, наконец, лопнула.
Артём обнял её за плечи.
Прости, пробормотал он.
Тебе не за что извиняться, ответила она. Ты не выбирал родителей. Ты сегодня нас защитил.
Я ведь думал, что и вправду соскучились, грустно улыбнулся Артём.
А ты просто хороший человек, сказала Вероника. Веришь в лучшую сторону людей.
Три миллиона… покачал головой Артём. Если бы мы им дали, они бы стали нас уважать?
Нет. Нам бы припомнили ещё и то, что жадничаем мало, могли бы и больше. Теперь мы виноваты в том, что не бедные, а богатые и жадные.
Ты, как всегда, права, тихо сказал Артём.
Он налил вина, поднял бокал:
За нас, Вероника. За то, что выстояли. И что больше никому ничего не должны.
Вечер медленно опускался за окнами просторной гостиной. Телефоны выключены, в доме тишина и покой. Вероника знала, что в этот момент Тамара Игнатьевна уже обзванивает дальних родственников, жалуется на жестокую сноху и непутёвого сына.
Но им было всё равно.
Через месяц дошёл слух: Светлана уговорила мать взять кредит под залог квартиры, строители обманули исчезли с авансом. На участке осталась только кривая канава под фундамент, родственницы теперь бегают по судам, жалуются, обвиняют весь свет.
Артём поменял номер, звонки остались в прошлом.
Вероника стояла в своём новом ателье, гладила ткань, и думала: жизнь всё расставляет по местам. «Бесприданница» сама построила своё счастье, дом, наполненный любовью и уважением. А те, кто кичился родословной, остались у разбитого корыта и зависти им ни прибавки, ни покоя.
А главное она поняла: приданное не в вещах и не в счёте в банке. Приданное в характере и умении любить. И этим богатством Вероника была обеспечена сполна.
