**Чтобы завтра стало иным**
Снова Алиса проснулась от грохота ссоры на кухне — ругались, как всегда, мать с отцом и их вечные собутыльники. В свои девять лет девочка не знала другой жизни. Она слышала, будто бывают семьи, где родители любят детей, но сама не верила — разве так бывает?
Натянув потрёпанное, в пятнах платьице, Алиса крадучись проскользнула мимо кухни, боясь привлечь внимание. Но пьяным было не до неё. Пол усеян осколками, стол завален пустыми бутылками.
«Убежать бы скорее…»
Она выскочила во двор и забилась за старый сарай — своё убежище. Здесь тихо, не слышно криков. Здесь она сворачивалась калачиком, обхватив колени, и ждала.
Живот сводило от голода. Слёзы катились по щекам, оставляя грязные дорожки. Сколько Алиса себя помнила — родители всегда пили. Драки, битая посуда, вопли…
Летом ещё можно убежать. А зимой, вернувшись из школы, она забивалась за кровать в своей каморке и ждала, пока стихнет буря. Боялась попасть под горячую руку — отец и её порой лупил.
Шли годы, а ничего не менялось. Еды вечно не хватало. Алиса привыкла к пустому желудку, стала худой, как тростинка. Особенно трудно было этим летом. Раньше мать иногда трезвела, но теперь…
Бабушки и дедушки у неё не было. Отец — из детдома, бабка умерла при её рождении. Соседи подкармливали, в школе девочки делились булочками.
Сегодня, прижавшись к сараю, Алиса всхлипывала и шептала:
«Может, завтра всё изменится… Чтоб оно стало другим…»
Вытер слёзы и подняла голову. На соседской груше за забором созрели плоды — мелкие, но румяные. Алиса смотрела, зачарованная.
«Сорвать бы хоть одну… А если поймают?»
Долго раздумывала. Сквозь листву виднелся двухэтажный дом. Она знала: там живёт пожилая женщина. Видела её пару раз у калитки.
«Неужели одна в таком огромном доме?»
Ей он казался огромным — она-то была мала. Дом с мансардой, хозяйку звали Матрёна Семёновна. Лет пятидесяти, строгая, с виду — бывший следователь.
А ещё — под деревом лежали упавшие груши…
Соблазн победил. Осмотрев забор, Алиса нашла трухлявую доску — проскользнула в щель, как мышь. Оказалась в чужом саду. Подобрала груши с земли, впилась в одну зубами. Ничего вкуснее в жизни не ела!
Не заметила, как подошла хозяйка — Матрёна Семёновна, в чёрных брюках и бордовой кофте. Короткие тёмные волосы, пронзительный взгляд.
— Здравствуй, девочка, — сказала она.
Алиса вздрогнула, готовая к крикам. Но в глазах женщины не было злости.
— З-здравствуйте… — прошептала.
— Как звать-то?
— Алиса…
— Алиса… Голодная? Иди-ка, напою чаем с вареньем.
Девочка застыла. Её… зовут в гости?
— Иди же, — Матрёна Семёновна мягко взяла её за плечо.
Дом внутри оказался тёплым, чистым. Невиданная роскошь!
— Умойся, руки с мылом, — указала хозяйка на таз.
На столе уже дымился чайник. Вафли, конфеты, клубничное варенье, бутерброды… Алиса не верила глазам.
— Ешь, не стесняйся.
Она ела, не разбирая вкуса, почти не жуя. Матрёна Семёновна смотрела с грустью.
У неё самой жизнь сложилась хорошо: карьера, муж (умер четыре года назад), друзья… Но детей Бог не дал. А глядя на Алису, сердце сжималось.
Когда девочка наелась, хозяйка осторожно спросила:
— Родители-то где?
Алиса махнула в сторону дома.
— Там… Они не одни.
— Приходи ко мне, когда захочешь, — сказала Матрёна Семёновна. — Хоть каждый день. Одна я… Хочешь, фотоальбом покажу?
Алиса кивнула. Уходить не хотелось. Хозяйка оставила её на обед — напекла блинов с творогом.
Так и началась их странная дружба. Пять дней подряд Алиса приходила с утра. Ели, пили чай, Матрёна Семёновна рассказывала истории.
Впервые Алиса почувствовала тепло. Ложась спать, шептала:
«Вот бы тётя Мотя стала мамой…»
А Матрёна Семёновна плохо спала. Жалела девочку.
Но однажды Алиса не пришла. Ни на следующий день, ни через день. Во дворе шлялся только её пьяный отец.
На третий день Матрёна Семёновна пошла к ним. Двор зарос бурьяном. Дверь открыла мать — пьяная, с перегаром.
— Где Алиса?
— Забрали, — буркнул отец. — Опека. А тебе-то что?
Не ответив, Матрёна Семёновна ушла. Всё внутри ныло.
Она позвонила подруге — Инне, ещё работавшей в полиции.
— Инна, помоги.
Узнали: Алису отправили в местный детдом.
Директор, Ирина Петровна, была её знакомой.
— Хочу взять опеку, — сказала Матрёна Семёновна.
Бумаги собрали быстро.
И вот она в детдоме. Алиса у окна. Увидев её, бросилась вперёд.
— Мама! Ты пришла!
Обе плакали.
— Да, Алисонька. Теперь мы вместе.
Ирина Петровна смахнула слезу.
Алиса скакала по дороге к автобусу. Теперь у неё есть дом.
И мама.
