Я уже третий час сидела за рулём, а дорога вокруг была безлюдной и слякотной. В нашем украинском краю в ноябре темнеет рано, и я спешила, чтобы успеть до наступления сумрака. В салоне слабо гудело радио, печка едва грела, а в мыслях я уже была дома, где меня ждали муж, дочь и, разумеется, свекровь со своим вечным недовольством. Погрузившись в эти мысли, я даже не заметила, как на заднее сиденье ктото появился.
Ну что, мать, довезла меня? прозвучал голос, будто из соседней квартиры.
Я вздрогнула так, что рукоять руля чуть не вырвалась в кювет. Сердце упало в колено, и я резко нажала тормоз, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Там, откинувшись на спинку, сидела старушка. Лицо её было изрезано глубокими морщинами, голову укрывал тёмный платок, а глаза нечестно блестящие, почти чёрные смотрели на меня спокойно и внимательно.
Вы откуда взялись? голос мой задрожал от страха. Я точно помнила, что села в машину одна. Ключи от квартиры лежали на переднем сиденье рядом с сумкой, и я никого не подбирала.
С дороги, ответила старуха, поправив платок. Насмерть замёрзну там. Везтито будешь или как?
Я хотела сказать, что не беру попутчиков, что это опасно, что меня ждут дома, но слова застряли в горле. Старушка смотрела, будто знала обо мне всё, будто читала меня, как открытую книгу.
Мне до Кривого Рога, тихо пробурчала я, надеясь, что она выйдет.
А мне до Кривого Рога тоже нужно, усмехнулась она. Не бойся, дочка. Убивать я тебя не собираюсь, я же уже стара. А вот помочь могу. Вижу, на душе у тебя тьма. Муж гуляет? Свекровь грызёт?
Я промолчала. Мы жили со свекровью уже шесть лет, а последние два года превратились в сплошную муку. Но говорить об этом с первой попутчицей? Старушка, кажется, читала мои мысли.
Ладно, молчи, она протянула дрожащей пальцем к моему лицу. Я вижу. Ты добрая. Слишком добрая. А добрых, дочка, в этом мире вожделенно жрут первыми. Поехали, а то темнеет.
Я завела мотор и ввалилась на трассу. В голове крутилось одно: зачем я это делаю? Но нога послушно нажимала на газ. Мы ехали молча около получа часа. Старушка глядела в окно, иногда бормоча себе под нос. Когда впереди показались редкие огоньки Кривого Рога, она резко окликнула:
Стой здесь.
Я остановилась у полуразрушенной деревянной избы. Старушка открыла дверь, и, прежде чем выйти, обернулась.
Спасибо, касатка. Слушай сюда. Через месяц я постучу в твою дверь. Не пугайся. Просто знай: когда всё пойдёт прахом, я приду.
Что? я даже не нашла, что ответить.
А вот так, старуха вылезла из машины, опираясь на клюку, и зашла в дом, не оборачиваясь. Запомни: месяц. Ровно.
Я уехала, сжимая руль дрожащими руками. Весь путь домой я убеждала себя, что это был сон, галлюцинация от усталости. Я почти выкинула ту историю из головы. Ровно на месяц.
А через месяц мы готовились к семейному торжеству десятилетию свадьбы. Или, как сказала моя свекровь Валентина Петровна, «десять лет мучений моего сыночка». Она сидела на кухне, перебирала крупу и, конечно, ворчала.
Серёжа у тебя как кость, кормить не умеешь. Мясо опять пересушила. И вообще, кто так накрывает? У нас гости, а не бомжи.
Я молча раскладывала салат по тарелкам. Муж, Сергей, сидел в гостиной, пил пиво и смотрел телевизор. Помощи от него ждать не приходилось. Я работала на полторы ставки, тащила на себе ипотеку квартиру мы покупали вдвойне с его матерью, и у неё была туда доля, домашнее хозяйство и воспитание дочери. Маше только исполнилось десять, и она часто смотрела на меня глазами, будто чувствовала мою усталость.
В дверь позвонили. Я пошла открывать, вытирая руки о фартук. На пороге стояла моя золовка Светлана с мужем и двумя подростками. Они ввалились в квартиру, даже не разувшись.
О, а чего не накрыто? спросила Светлана, бросая грязные сапоги в коридор. Серёжа! Встречай родню!
Проходите, тихо сказала я, хотя внутри всё кипело.
Дальше больше. Подтянулись троюродные дяди, какието «друзья семьи», которых я видела впервые. Валентина Петровна чувствовала себя королевой. Она командовала:
Ленка, принеси это. Ленка, подай то. А нука, убери здесь. Серёжа, сядь, ты устал.
Количество гостей превзошло все мыслимые пределы. Я бегала с тарелками, как официантка, а Светлана громко комментировала:
Ой, мама, что ты тут наготовила? Оливье с курицей? Надо было с колбасой нормальной. И селёдку под шубой пересолила.
Может, сама приготовила бы, раз такая гостья? не выдержала я, ставя на стол очередное блюдо.
Я? Светлана округлила глаза. Я гость, а гостей обслуживают. Ты же у нас нигде не работаешь нормально, вот и старайся.
Я работаю, пробормотала я сквозь зубы.
Ну, работаешь, махнула рукой Валентина Петровна. Там же зарплата мышиные слёзы. Если бы не мой Серёжа, вы бы с дочкой под мостом жили. Кстати, убери Машу в комнату, она тут мешается.
Я посмотрела на свою дочь. Она сидела в углу, обхватив колени, и смотрела на меня испуганными глазами. Её не позвали за стол. Её вообще никто не замечал, кроме меня.
Маша, иди в комнату, сказала я, чувствуя, как сжимаются зубы.
В тот момент раздался ещё один звонок. Я пошла открывать, ожидая увидеть очередного запоздавшего гостя. На пороге стояла она. Та самая старушка. В том же платке, с той же клюкой, но глаза её горели ярче, чем в прошлый раз.
Здравствуй, касатка. Я же говорила месяц. Пришла.
Это ещё кто? голос Валентины Петровны прозвучал как выстрел.
Старушка, не обращая на неё внимания, переступила порог. Она спокойно сняла свои ветхие галоши, перемотанные изолентой, и прошлась в зал, где замерли гости.
Здравствуйте, добрые люди, кивнула она. Я Евдокия, побытовому Дуня. К Ленке пришла погостить.
Что?! Сергей вскочил с дивана, покрасневший от пива. Ленка, ты с ума сошла? Кто она?
Я я растерялась, глядя на старушку, не зная, что сказать.
Ты, Ленка, вообще в порядке? подхватила Светлана, отталкивая гостью. Кого ты в дом тащишь? У нас тут культурная программа, а ты какуюто бомжиху привела!
Как вы смеете? во мне закипела злость, смешанная с унижением. Это моя квартира!
Наша квартира! рявкнула свекровь. И я не позволю всякому сброду тут селиться!
Дуня тем временем уже устроилась на единственном свободном стуле, который я держала для себя. Она окинула взглядом стол, грязные тарелки, недовольные лица и громко вздохнула.
Сброд, говоришь? спокойно переспросила она. Это ято сброд? А кто тогда вы? Пришли чужую квартиру жрать, хозяйку за прислугу держите, девчонку родную затюкали Сброд, говоришь?
Лена! Немедленно выведи это чучело! закричала Валентина Петровна.
Она останется, услышала я свой голос, твердо сказав.
Что?! хором спросили Светлана и Сергей.
Вы слышали, я встала между старушкой и родственниками. Евдокия моя гостья. Если она вам не нравится, дверь вон там. Вы и так ведёте себя, будто я здесь прислуга.
Тишина была оглушительной. Светлана схватила мужа за руку.
Ну и оставайся со своей бабкой! Поехали отсюда! Я в этом цирке не участву! крикнула она.
Гости начали расходиться, бросая на меня злые взгляды. Свекровь осталась сидеть на кухне, сверля меня глазами, а Сергей демонстративно включил громкий телевизор. Когда последняя дверь охлопнулась, Дуня подошла ко мне.
Молодец, тихо произнесла она. Первый шаг сделан. Дальше будет хуже, но держись. А теперь покажи, где я спать буду.
Я отвела её в небольшую комнату, которую называли закутком. Там стоял старый диван. Дуня улеглась, кряхтя, и, закрыв глаза, пробормотала:
Всё, Ленка. Начинается самое интересное. Завтра твои «родственники» покажут себя во всей красе.
Утром я проснулась от криков. Выбежав на кухню, я увидела Сергея и свекровь. Они стояли над Дуной, которая спокойно пила чай из моей любимой кружки.
Она украла мои серьги! завопила Валентина Петровна, трясясь от ярости. Золотые! Серёжа, вызови полицию!
Какие серьги? я бросила взгляд от мужа к старушке.
А ты их не знаешь! рявкнул Сергей, сверкая глазами. Всё ты подстроила, чтобы маму выжить! Привела в дом попрошайку, а она ворует!
Не брала я твои серьги, спокойно сказала Дуня, отхлебывая чай. У меня своего добра хватает, хоть я и бедно одета. Не в деньгах счастье, дочка.
Вон отсюда! крикнула свекровь. Немедленно вон!
Я взглянула в глаза Валентины Петровны. На её лице не было печали, а лишь победоносный смех. Я поняла: это подстава.
Где вы их искали? спросила я.
В комнате у этой, Светлана вышла из-за спины матери. Оказывается, она с утра притащилась. Я своими глазами видела, как она их в карман халата прятала.
Ты врёшь, сказала я спокойно.
Ты кому «врёшь»? Светлана двинулась на меня. Да я
Руки уберите! Дуня вдруг встала, и голос её стал твёрдым, как сталь. Вы, девки, думаете, старуха глупа? Думаете, я не замечу, как вы серьги в карман моего халата подкинули, пока я спала? Я всё слышала.
Валентина Петровна побледнела.
Что ты слышала, старая карга? спросила она.
А то, как ты шепталась с дочерью своей. «Серёжа ей поверит, выгоним её, и Ленка сбежит к своей бабке». Не выйдет.
Серёжа! завопила свекровь. Ты будешь это слушать?!
Сергей стоял, сжав кулаки, лицо покраснело.
Ленка, пробормотал он, либо эта бабка уходит, либо я ухожу. Выбирай.
Я посмотрела на мужа. Десять лет брака, десять лет унижений, его молчания, его вечного «мама сказала». Я посмотрела на дочь, которая стояла в дверях, ужасом глядя на отца.
Выбирай, повторил он.
Уходи, сказала я.
Что?
Я сказала: уходи. К маме, к Светлане, куда хочешь. Но из этой квартиры, которая, кстати, оформлена на меня и на Машу, уходи ты.
Юридическая угроза сработала. Сергей опешил. Он привык, что я молчу, терплю. Но сейчас во мне чтото сломалось, а может, наконецто встал на место.
Ты пожалеешь, прошипела свекровь, схватив сына за руку. Пойдем, Серёжа. Посмотрим, как она будет со своей бабкой без мужа.
Они вышли, громко хлопнув дверью. Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени.
Вот и всё, выдохнула я.
Нет, касатка, Дуня подошла и погладила меня по голове. Это только начало. Они так просто не сдадутся. Квартира же у тебя, да, но и у них доля. Они теперь пойдут в суд, потребуют алименты, отнимут машину. Ты готова?
Я подняла голову. Я не была готова, но выбора не оставалось.
Через три дня Сергей вернулся, но не пустойрукой, а с повесткой в суд. Валентина Петровна подала иск о выселении меня и Дуни, требуя продажи квартиры и раздела средств. В иске писалось, что я «создаю невыносимые условия для проживания», «привела постороннего человека» и «психЯ, наконец, обрела свободу, осознав, что истинный дом это не стены, а смелость отпустить прошлое и идти вперёд.
