Два года назад у Вадима было всё: семья, жена Людмила, планы на будущее, надежды Сейчас ничего не осталось. Жить с этой болью почти невозможно, смириться с утратой кажется чуждым словом. Если бы можно было вернуть тот роковой день, он бы отдал всё, лишь бы этого не случилось. Если бы
Впервые за два года Вадим спешил в гнетущую тишину пустого дома в Киеве. Теперь, наконец, он мог бы отомстить за смерть Людмилы. Поначалу хотел заехать в магазин и купить бутылку водки за 50грн, но передумал. Час мести настал. Голова должна оставаться ясной. Вадим лёг спать рано и, к своему удивлению, быстро уснул. Через два часа проснулся, сердце громко стучало, дыхание вырвалось рывками. Ему часто, как сейчас, снилась Людмила, её дыхание рядом. Он прислушивался, надеясь открыть глаза и увидеть её рядом, но ничего. Подушка не была смята. Снова сон.
Вадим провёл ладонью по простыне. Ткань сразу же стала тёплой под его рукой, будто обманчиво напоминая, что жена всё же лежала рядом в последний миг перед пробуждением. Заснуть снова не удалось. Он уставился в потемневший потолок, вспоминая два года ожидания мести и бесконечную тоску. Враг вернулся, и Вадим был уверен в этом.
В тот роковой день Людмила отпросилась с работы пораньше. Её отправили в женскую консультацию на УЗИ. У неё была задержка, и она уже не доверяла тестам на беременность после многих лет безуспешных попыток завести ребёнка.
Людмила стояла на краю тротуара. На противоположной стороне дороги загорелся зелёный свет, и она первой переступила на зебру. Не заметив, как к ней помчался автомобиль, пытавшийся прорваться перед потоком пешеходов, она не успела отреагировать. Машина бы успела проехать, если бы не велосипедист, мчащийся с другой стороны. Столкновение было бы неизбежным, но водитель резко повернул руль вправо и врезался в Людмилу. Она умерла мгновенно.
Водителю наказали два года лишения свободы. А Людмилы уже нет. Велосипедист отделался лишь синяками от падения. Врачи подтвердили, что Людмила не была беременна.
Враг остался жить с женой и сыном. У Вадима же не осталось никого, ничего, нет надежды. Он давно решил, что убьёт своего врага. Точно так же, как он хотел бы сбить его машину, вложив всю мощь двигателя в удар. Пусть его семья переживёт то, что пережил он. Вадим решил не прятаться и не убегать, даже если это будет стоить ему жизни. Он умер вместе с женой два года назад, и время ожидания мести не может называться жизнью.
Иногда Вадим приезжал к тому перекрёстку в Киеве, где погибла Людмила, покупал цветы и клёк их к краю тротуара. Прохожие проходили мимо, не замечая его. Он стоял и пытался представить, о чём думала Людмила в последнюю секунду. Наверное, она надеялась услышать радостную новость. Сделала последний вдох и шагнула на зебру
Он ходил к могиле, посещал храм, но облегчения не находил. Лишь отомсти врагу, он считал, сможет обрести свободу.
Устав без сна, Вадим встал, принял душ, тщательно побрился. Медленно съел бутерброд с чаем, глядя на пятно на стене. Людмила планировала переклеить обои, но он оставил это пятно часть воспоминаний о ней. Надел чистую рубашку, бросив последний взгляд на комнату, ушёл, не зная, вернётся ли он когданибудь.
Сначала он просто мотался по городу, убивая время. Слишком рано. Его враг всё ещё наслаждался чистыми простынями рядом с женой, или уже встал, потянулся, пошёл в ванную, почёсывая ногу чуть ниже трусов, справил малую нужду, зевая, принял душ. Его жена уже приготовила завтрак. Он выйдет из ванной, пахнущий гелем для душа, поцелует жену и сядет напротив сына за стол «Хватит, отрезал себя Вадим. Враг выглядит слишком хорошим. Убийца моей жены не может быть таким приятным».
Вообразив, что враг накануне вечером выпил, навёрстывая упущенное за два года, Вадим проснулся с гуторящей головой и мучительной жаждой. Плеснул себе в лицо горсть воды, напился из-под крана, как привык в тюрьме. Бриться не стал, сел в трусах и майке к столу «Вот теперь всё правильно. Таким и должен быть враг. Его не жалко».
Вадим развернул машину и поехал к дому врага. Во дворе поставил авто так, чтобы видеть подъезд. На детской площадке играли двое детей. Вадим приготовился ждать. Рано или поздно враг выйдет из дома, один или с семьёй не важно. Не сегодня, но в следующий раз месть настигнет его.
Наступили последние дни апреля. На кустах и деревьях, особенно на солнечной стороне, пробились молодые листочки. Асфальт ещё не высох после ночного дождя. Небо затянуто тучами, прохладно.
Внезапно из двери подъезда выбежал мальчишка лет шести. Он побежал к площадке, но заметил внедорожник Вадима, медленно подъехавший к нему. «Может, он сын врага? Возможно», подумал Вадим и опустил стекло.
Тебе чего, мальчик?
Ничего. Он посмотрел прямо в глаза Вадима, не испугался, не убежал. У моего папы тоже была машина, но не такая крутая, как ваша.
И куда она делась? Продал? Вадим обрадовался, что так легко может узнать больше о враге.
Ага. Разбил в аварии, новую пока не купил.
Вадим разглядывал мальчика, пытаясь увидеть в нём черты врага. Не получалось. Возможно, он напоминает мать, которой Вадим уже давно не видел. Лицо врага он запомнил чётко. На лобовое стекло упали редкие капли дождя.
Хочешь посидеть в машине? Залезай, а то промокнешь, предложил Вадим, открыв пассажирскую дверь.
Мальчик колебался, но дождь усилился. Он залез на сиденье, захлопнул дверь. Внутри почти не слышно было шума дождя. Глаза мальчика горели, разглядывая приборную панель с красной подсветкой.
А сиденья с подогревом? Бензина, наверное, много ест? спросил он, будто уже взрослый.
Вадим охотно отвечал на все вопросы, чувствуя, что опасно оставаться в дворе с ребёнком.
Может, прокатимся? Дождь всё идёт.
Мальчик подозрительно посмотрел на Вадима.
Ну, если не хочешь, просто посидим, сказал Вадим вслух, а про себя подумал: «Бесстрашный смышлёный парнишка».
Мамка ругаться будет, заметил мальчик. Я понимаю.
Ей не до меня, ответил Вадим, только недолго.
Выезжая из двора, Вадим думал, видел ли его ктонибудь. Дети, вероятно, не запомнят ни марки машин, ни номера. На ум пришли слова, что лучшая месть обидчикуубить того, кого он любит. Решение пришло внезапно, само собой.
Как тебя зовут?
Вадик, охотно ответил мальчик.
Да ты что? Оказывается, мы с тобой одно имя. Меня тоже зовут Вадим.
«Убивать, конечно, не буду. Мальчишка не виноват. Враг другое дело. Я просто завезу его подальше и брошу. Не выберется. Пусть ищет сына, страдает».
Размышления прервала голос Вадика.
Что? переспросил Вадим.
Я сказал, что не папа сбивал ту женщину. Мама вела машину, папа сидел рядом.
Какую женщину? холод пробежал по спине Вадима.
Мою Людмилу сбил не враг, а его жена. Папа взял вину на себя, мама бы в тюрьме не выдержала, она болеет, часто лежит в больнице.
Как ты это знаешь?
Слышал, как родители шептались, и мама сама говорила.
Вадима бросило в жар, ладони сжали руль.
А почему ты мне всё это рассказал? Если я пойду в полицию?
Вадик посмотрел на него.
Отец уже отсидел. Разве можно посадить дважды за одно преступление?
Вряд ли, сказал Вадим, улыбаясь через силу.
Он не заметил, как выехал за город. Вадик напряжённо смотрел вперёд, асфальт, покрытый дождём, лентой скользил под колёсами.
Куда мы едем? спросил мальчишка.
В голосе Вадика прозвучал страх.
Не знаю, задумался Вадим, притормозив у обочины, опустил окно и вдохнул свежий влажный воздух. Шум проезжающих машин стал громче.
Вам плохо? в голосе ребёнка появилась тревога, а взгляд был полон понимания, и Вадима снова бросило в жар.
«Неужели он чувствует? Детей и животных не обмануть. Что я делаю?» Вадим развернул машину и поехал обратно в Киев.
«Тому не вернуть. Враг не сбивал её, а её жена взяла вину. Кто теперь заслуживает мести? Её самой уже недолго жить, а у меня ничего нет, кроме желания отомстить невинному мальчишке».
С кем ты жил, когда мама лежала в больнице?
С бабушкой. У неё тоже сердце болит, она не любит маму.
Вадим смотрел на мокрую ленту асфальта, дождь прекратился.
Сколько тебе лет?
Семь. В школу в сентябре пойду. А у вас есть дети?
Вадим вздрогнул, не зная, как сказать мальчику, что он сам хотел бы сына.
Приехали, произнёс он.
Они въехали во двор, дети спрятались от дождя в домах. Вадик открыл дверь.
Кому вы приезжали?
К друзьям, но их не оказалось дома, ответил Вадим, не сразу поняв вопрос.
Вадик спрыгнул на асфальт.
Вы ещё приедете?
Посмотрим. Если приеду, покатаешь со мной? У меня нет сына и дочери, никого. Если твой отец купит новую машину, пусть берёт её, не пожалеет.
Спасибо, до свидания, прошептал Вадим, улыбнувшись.
Вадик остановился у подъезда и оглянулся. Вадим поднял руку, выехал из двора, зашёл в ближайший магазин и купил бутылку водки за 50грн. На берегу Днепра сел на мокрую траву, отпил прямо из горлышка, желудок обжёгся огнём. Он откинулся на спину, уставился в небо, где тучи разошлись, открыв яркоголубое сияние.
Эй, дядя, не простудишься? услышал он хриплый голос.
Вадим открыл глаза: два подростка стояли рядом, он, видимо, уснул. Он резко вскочил, подошёл к машине.
Эй, дядя, возьмём ещё водки? окликнул один.
Рано вам ещё, ответил Вадим, подняв почти полную бутылку.
За спиной послышалось отборное ругательство, но он не обернулся. Сел в машину и поехал домой. Впервые за два года он почувствовал лёгкость.
Господи, чуть не натворил дел. Спасибо, что спас меня. Мне бы самого сына шептал он, пока дорога перед глазами размыталась от слёз.
Местьэто жизнь, отданная ненависти к другому человеку. Когда ты мстишь, ты расходуешь свою единственную и неповторимую жизнь, отдавая её врагу. Даже победив, ты всё равно проиграешь.
И лишь приняв смерть, прощение и простое человеческое сострадание, можно обрести настоящий покой. Таков урок, извлечённый из горечи двух лет.
