Лидочка
Сергей Васильевич с раздражением вновь оглядел свои брюки и рубашку, скривился и махнул рукой, бросив всё обратно на кресло. Как в таком можно выйти на люди?! Брюки мятые, стрелка давно стёрлась, а на пятой точке блестят, не говоря уже о том, что скинул изрядно штаны висят, как мешок. Рубашка вообще серая стала вместо небесно-голубой, манжеты разлохматились, а воротник мягкий прямо стыдоба! Лидочка и в деревенский магазин бы в таком не пустила, а он, уже профессор, ходит в этой рубашке лекции студентам читать! Раньше ему и думать не приходилось о вещах, всегда выглядел идеально, чуть ли не франтом. А теперь что?..
Никогда он не разбирался в одежде, но стоило только сунуть руку в шкаф или намекнуть, что завтра надо быть на высоте, и Лидочка уже подготавливала всё новая рубашка, стильный костюм, модные ботинки Вот где забота! Эх, Лидочка, ну зачем ты так? Кто бы ожидал Моложе его была почти на десяток лет, никогда серьёзно не болела, и ничего не предвещало беды. Ну, поболела слегка, три дня температура, да дурацкий кашель, пошла на медосмотр для школы надо было оформлять медкнижку перед учебным годом. Вроде дело плёвое проверка для учителей в районной поликлинике. И тут понеслось: прямо из поликлиники отправили в больницу, и всё завертелось, а к Новому году Всё.
Сергей Васильевич, конечно, всё понимал умом, но поликлинику эту возненавидел люто будто там Лидочку убили, хотя именно там первые подняли тревогу! Детский сад, честное слово столько лет, а мышление Если уж всё началось оттуда, значит, виноваты они.
Познакомились они с Лидочкой когда он был аспирантом второго курса, вёл семинары по матану у первокурсников, а Лидочка оказалась среди них. И непонятно самому, что его на ней зацепило! Любил всегда ярких, звонких, бойких девиц, а тут девочка-ребёнок, с румянцем на щеках даже в мороз, веснушки, да ещё и пухленькие пальцы, вечно в черниле и обгрызены Вот на этих-то пальчиках он и споткнулся!
Сначала умилился, а потом и втянулся, начал провожать домой, заходить пить чай с бабушкой, вместе вареники лепили. С этого и пошло женился! За сорок лет Лидочка и вдвое округлилась, с косичками попрощалась, курила пачками и выросла до завуча физматшколы, а он всё видел прежние детские ручки и те самые ногти и всё его. И никогда другой не нужно было.
Жизнь, ясное дело, не в картинках из рекламы прошла чего только не случалось. И у Сергея Васильевича грехи были: десяток мелких да два серьёзных, даже из дома пару раз уходил. И Лидочка в долгу не осталась три года ходила на свидания к директору завода-попечителя. Двое дочек их всегда удерживали вместе, как бы не штормило.
Тоже несправедливо получается сначала беднота, теснота, девушки маленькие, всё крутилось вокруг кружков, художественных и музыкальных школ, коньков, вечных простуд и больниц. А теперь ведь квартира большая, дочери живут раздельно, только на праздники наведываются с внуками. Казалось бы, живи в удовольствие, наконец а Лидочка вот так эту радость и обломала И как теперь быть ни советов, ни инструкций не оставила.
Он настолько не ожидал подвоха, что поначалу и не врубился, что случилось. Даже на поминках вёл себя как на юбилее, многие это заметили и решили: дескать, не сильно и страдает, сочувствовать нечего а зря. Просто до него дошло всё это куда позже, уже весной, когда снег растаял. Тогда и приуныл совсем исхудал, дома находиться было невыносимо.
С дочками сблизиться не получалось: одна по всей России с экологами то байкальских нерп спасает, то журавлей считает. Вторая вся в ребёнке и семье мужа, и отца в её расписании не предусматривалось. Вот и стал Сергей Васильевич шататься по друзьям.
Ходить это громко сказано: приползал почти утром, ел не в меру, часами молча сидел, пил чай с печеньем, засыпал крошками и на рубашке, и на столе. Дожидался, когда уж совсем невежливо будет оставаться, и медленно шел домой, готовясь вернуться опять через пару дней.
Дома не готовил, хотя все сорок лет у плиты стоял для себя что-то делать не хотелось. Вид у него стал совсем усталым, как выцветшая игрушка, постарел и сдал, так что друзья забили тревогу: надо срочно женить!
Сегодня опять собирался с какой-то Анной Константиновной в театр. Всё это бессмысленно. Даже при Лидочке он редкие разы соглашался ходить, и то почти из-за неё. Сам театр казался ему напыщенным, занудным и фальшивым, но Лидочка так радовалась, так потом пересказами делилась, что отказать не мог.
А сейчас друзья уговаривают билеты подсовывают, и таскается он через слякоть и снег в театр с чужими женщинами, мучается три часа на неудобных стульях, дышит чужими духами, угощает пирожными из буфета и мечтает вернуться домой и уткнуться носом в подушку, которая всё ещё пахнет Лидочкой Или это только ему кажется? Но обидеть друзей стыдно, отказаться сложно. Понимает, что одному не жить, но и зачем жить вопрос.
Анна Константиновна оказалась по-женски привлекательной, моложавой, интеллигентной. Моложе на пятнадцать лет, маленькая, ухоженная, неглупая в прежние годы наверняка бы ему приглянулась. Она всячески показывала интерес, звала на выходные в музей, на следующий день на рынок за обновками, в субботу на обед.
Спектакль еще ничего по крайней мере короткий и без антракта. По-хорошему, после театра надо бы в кафе, но и тут судьба подыграла ему: Анна говорит, мол, живёт рядом и как раз сегодня у неё отменное жаркое и пирог. Приглашает к себе на ужин ну как откажешься? Кухонного тепла так не хватало, что пошёл с радостью.
Уют так и лился чистая, маленькая квартира, пахнет ванилью и корицей, хозяйка в домашнем трико, ещё моложе кажется, ловко хлопочет, вкусно кормит и лёгкий разговор ведёт. Сергей Васильевич поймал себя на мысли, что, возможно, стоило бы так и остаться в этом уютном мирке и начать новую жизнь Без прошлой боли.
Домой уходил глубоко за полночь, с Анной договорились сходить на выставку в Музей личных коллекций, потом за обновками, чтобы без стыда появляться в обществе такой дамы, а в субботу обед у неё. Она бы и на дачу хотела выехать, погулять, но дочка просила забрать внучку из школы вот и решили дома устроить семейный обед, а дачу перенесли на воскресенье.
В субботу как полагается: с утра парикмахерская, новая модная рубашка, мягкие джинсы, цветы и шоколадка для внучки и в путь к Анне. В подъезде запах жареной утки и выпечки кружил голову. Поймал себя на мурлыкании какой-то лёгкой мелодии в стареньком лифте.
Анна встретила его с такой тёплотой, будто с фронта: «Проходите, садитесь к столу!» «А внучка где?» «Сейчас выйдет, стесняется немного, в спальне сидит». Пока он ставил цветы, резал хлеб, наливал сок, Анна вывела «Познакомьтесь, Сергей Васильевич! Это моя внучка, Лидочка».
Перед ним девчонка с прозрачными глазами, тёплыми румяными щеками и веснушками на носу. Смотрит недоверчиво, волнуется и грызет ноготь так же, как когда-то Лидочка «Вот бы не свалиться прям тут», пронеслось у него в голове, и он быстро вышел из комнаты.
