Дневник, 14 мая
После еще одной бесконечной встречи в центре Киева, откуда любые разговоры о финансах всегда кажутся спасением мира, мне хотелось только одного уйти и остаться наедине со своими мыслями. Я сел в свою «Тойоту Ленд Крузер», коротко кивнул водителю, и мы вяло поползли сквозь вечерние пробки. Я бессмысленно листал телефон… и вдруг оцепенел.
На тротуаре напротив аптеки стояла она.
Валентина.
Немного осунувшаяся, с зачёсанными назад волосами в растрёпанном пучке и потрёпанной хозяйственной сумкой в руке. Рядом с ней держались трое мальчишек все трое словно под копирку. Те же глаза. Та же улыбка. Те же привычки взгляда, что и у меня.
Эти глаза… невозможно было не узнать.
Я подался вперёд, чтобы рассмотреть получше, но какой-то минивен закрыл мне обзор.
Останови, выдохнул я.
Водитель резко затормозил, позади раздались гудки. Я выскочил на улицу, не обращая внимания ни на машины, ни на шепот прохожих, узнавших меня. Сердце бешено колотилось.
Шесть лет Не может быть.
Через дорогу я заметил, как она торопливо посадила детей в серое такси. Машина тут же ушла в поток.
В груди будто образовалась пустота.
Я молча сел обратно. Водитель посмотрел в зеркало, настороженно поинтересовался, всё ли в порядке, но объяснять желания не возникло. Я вновь и вновь вспоминал лица детей, похожих на меня, как в зеркале.
С Валентиной я не говорил шесть лет с той самой ночи, когда ушёл, даже не попрощавшись. Тогда у меня были «большие планы» казалось, карьера должна изменить всё. Я думал, что всё уладится потом, что времени будет вдоволь.
Я ошибался.
Вернувшись в свою квартиру на Печерске, я бросил пиджак, налил себе коньяк хотя даже не было ещё пяти вечера и начал ходить по комнате. Воспоминания одно за другим накрывали меня: её смех, её взгляд, когда я рассказывал о своих дурацких мечтах, тёплые объятия после рабочих дней.
И эти дети
Я включил ноутбук, открыл защищённую папку со старыми фото. Валентина на даче, Валентина в пижаме, Валентина обнимает меня на фоне ёлки. Нашёл снимок теста на беременность две полоски. Я совсем не помнил про него.
Она тогда была беременна.
Я ушёл.
Телефон завибрировал. Василий, мой помощник:
«Нашёл её адрес. Сейчас скину.»
Я смотрел на экран, чувствуя, как вместе с сообщением всё меняется.
***
На следующее утро я сам поехал по указанному Василием адресу обычный дом на Троещине. Ничего общего с моей привычной жизнью.
К четырём появилась Валентина с тремя мальчишками чисто одетыми, причёсанными, держась за её руки.
Я пересёк улицу.
Валя.
Она замерла.
Глаза на миг наполнились болью и удивлением, потом стали холодными.
Мальчики, подождите меня у магазина, мягко сказала она.
Когда дети отошли, она повернулась ко мне:
Что ты здесь делаешь?
Я видел вас вчера вас с детьми.
И что?
Мне нужно знать…
Твои ли они?
Голос ледяной.
Я кивнул.
А если да? Ты снова войдёшь в нашу жизнь, надеясь, что всё сразу исправится?
Нет. Просто хочу знать правду.
Она смотрела долго. Там было всё: усталость, резкая злость и сожаление.
Ты ушёл. Без слов, без звонка. Я растила их одна.
Понимаю.
Нет, Дмитрий. Ты не понимаешь. Ты не имеешь права требовать ничего.
Дай хоть разговор. Один.
Повисло молчание потом она набрала адрес на телефоне и показала мне экран.
Завтра. 6 утра. Опоздаешь уйду.
Я пришёл. Не опоздал.
Мы сидели в маленьком кафе на Подоле. Она дала мне ровно пятнадцать минут.
Это мои дети? спросил я.
Валя медленно кивнула.
Да. Все трое.
Я чуть не разрыдался.
Они родились через шесть месяцев после твоего ухода. Я хотела позвонить но зачем? Ты выбрал себя. Я их.
У меня не было оправданий.
Потом достала свидетельство о рождении. В графе «отец» прочерк.
Почему ты не вписала меня?
Потому что тебя не было рядом.
Я сжал лист.
Я хочу познакомиться с ними.
Сейчас нельзя. Не сразу. Сначала докажи, что не исчезнешь.
Я не исчезну.
Она не поверила. Но и не отвернулась.
Через пару дней сомнения взяли верх. Я, как последний дурак, тайно взял у одного из мальчишек салфетку и проверил ДНК.
Валя узнала.
Была в ярости справедливо.
Но, когда всё подтвердилось, я изменился внутри. Купил рюкзаки, игрушки, одежду. Просил, умолял дать мне шанс.
Медленно она впустила меня в их жизнь.
Потихоньку я начал забирать парней на прогулки, в кино, в парк. Валентина сначала присматривала издалека, но потом и сама присоединилась к нам.
Как-то старший, Алексей, спросил:
Папа, это ведь ты?
Мне перехватило горло.
Да, сынок.
Он улыбнулся, крикнул братьям:
Я так и знал!
Валя всё видела.
И ещё увидела, что я больше не бегу от прошлого.
Но в моей жизни уже была другая женщина Оксана, невеста. Яркая, сильная, амбициозная. Она вместе со мной строила бизнес, не прощала предательство.
Оксана прочитала мои переписки. Нашла Валю. Узнала о детях.
Ультиматум был прост:
Выбирай. Я твоя жизнь, карьера, всё, к чему ты шёл. Или она. И эти дети.
Я промолчал. Тогда она перешла к действиям.
Развалила репутацию Вали.
Фальшивые обвинения, старые дела, слухи всё полезло в сеть. Валя осталась без работы.
Я не сдался. Нашёл свидетелей, доказал вину Оксаны, полностью оправдал Валю в суде. Но ущерб был нанесён и ей, и мне.
Я ушёл из компании. Ушёл от Оксаны. Почти всё, к чему так долго шёл, вмиг оказалось не важным.
Вернувшись в маленькую квартиру Вали на Троещине, где на полу валялись игрушки, мальчишки что-то строили из конструктора, а Валентина на кухне мыла посуду, я впервые за долгое время ощутил покой.
Я тут хочу остаться, сказал я.
Она поверила. В этот раз по-настоящему.
Когда только всё начало налаживаться, в дверь постучали.
Письмо. Внутри фотография мальчика лет шести, одиноко сидящего на скамеечке в парке. Те же глаза. Тот же рот. Родинка над бровью…
Записка:
«Этот ребёнок тоже твой.»
Лёд в жилах.
Я сразу понял женщину Светлана, короткий роман ещё до Валентины, перед отъездом в Москву по делам.
Я нашёл её.
Она открыла ещё до второго звонка.
Я знала, что ты придёшь.
Мальчик Ярослав выглянул из-за двери с машинкой в руке.
Я на корточки:
Привет. Я Дмитрий.
Давай играть? спросил он.
Я играл. А потом, выйдя в машину, тихо плакал.
Я рассказал Валентине всё.
Она не ругалась. Не ушла.
Сказала только:
Если твоя жизнь теперь и с этим ребёнком, мы будем рядом. Но делай всё правильно.
Через месяц мои четыре сына встретились впервые.
Без обид. Без ревности.
Просто старший Алексей спросил:
Будешь с нами играть?
Ярослав улыбнулся и кивнул.
С этого дня что-то разбитое начало заживать.
Прошлое редко уходит тихо. Как правило, оно возвращается бурей.
Но я впервые не бежал от себя.
Я был там, где мне и надлежит быть в небольшой квартире, где шум, игрушки, Валя за посудой и четыре мальчишки-погодки в комнате мои сыновья.
Это моя настоящая жизнь.
И я наконец понял: никакой успех, никакая карьера не стоят того, чтобы потерять свою семью.
