Мама, словно сквозь ватную подушку во сне спросила Алена, почему мне пришли не рублище, а только триста тридцать тысяч Что за песочные часы такие капают?
Шуршание фена за стенкой казалось крыльями гигантской металлической мухи. Мама, Вера, выключила фен, и голос ее отозвался гуком в длинном коридоре квартиры:
Все верно, Вера распорядилась чужим рублем с материнской ловкостью, Триста тридцать.
Но Алена помнила: должно было быть больше, намного больше.
Триста тридцать? Где остальное, мама? А где остальные шестьсот семьдесят? Я ведь считала: миллион ровно. Отец завещал мне, ты сама квартиру продавала.
Ох, Аленушка, не начинай лопатить эти счета, отмахнулась Вера, Ты же знаешь, я по правде все сделала.
По какой, извиняюсь, «правде»? паркет под ногами был готов превратиться в лед, по которому невозможно устоять, Я дала доверенность, квартира была моей, от отца. Я просила: переведи деньги. И где они? В какой дымке растворились?
Сон становился вязким, не хотелось пробуждаться.
Я перевела, снова загудел фен, как мотор троллейбуса, Только по-матерински. Всем детям поровну. Твоя треть твоя.
Алена почувствовала ситцевую усталость ведь было ведь всё ее.
Ты разделила наследство моего отца на троих? На меня и на них? Алена вспоминала своих сводных братьев, как тени на снегу, Мама, что за гугол мечтаний? Это мои деньги! У нас разные отцы!
Какая разница, кто кого родил? мама закручивала волосы, как снег в метель, Деньги ведь общие а они братья твои. Я мать. Хочешь, чтобы твои братья смотрели на тебя косо, когда у тебя свой капитал, а у них пусто? Нельзя. Я всем дала поровну.
И вдруг захотелось проснуться в тот день, когда подписывала доверенность, и, как во сне, переиграть всё дать себе затрещину.
Поровну? Ты делишь мой миллион на троих! Я вижу, триста тридцать три! А там ещё капнуло сверху
Там после бумажек было чуть больше миллиона, отмахнулась Вера, Я округлила, а остаток оставила себе за хлопоты. Кто бы с этой мутью возился? Я всё сделала, пока ты в Москве работала.
Не извелась ли ты в труде, мама?
Ты как смеешь?! царапнула Вера голосом, Твой отец был твоим, но я мать, и мое слово последнее. Ты взрослая, тебе меньше надо, чем мальчишкам. Им скоро семьи строить. А ты девочка. С тебя меньше спрос.
А мне что, жизнь не строить? Мне сидеть зимой без ватника только потому что я девочка и «меньше надо»? улыбнулась во сне Алена, Переводи остаток, мама. Сейчас.
Нет.
И будто стена в кирпич, коротко и жестко.
Мама знала, Алине ничего не светит: в суд на родную мать? Да тут даже коты во дворе захихикают. А мать она хоть и чудная, но всё же мать.
Прошло две недели. Алена уже разложила по полочкам свою пенсию образца будущего, смотрела в соцсетях. Иван сиял на фоне синей Лады Гранта. Димка выкладывал: Новая ласточка!
Братья радовались железкам. Алена решила: подожду, как бабушка учила, терпение ведь русское золото.
Год скользнул, как поезд по рельсам. Она работала, делала сбережения, тянула всё понемножку. Мама, как ласточка: щебетала по телефону будто ничего не было.
Сегодня Вера звонила как-то мокро, голос сквозь дождь.
Алена напряглась.
Что, мам?
Бабушка голос подвис, Бабушка Ванина и Димкина утром умерла.
Снег за окном скрипел. Для Алены эта бабушка была просто родственницей других ни тепла, ни памяти, только чужие пироги по праздникам. Но по-человечески было жалко.
Ох, мои соболезнования
К хлопотам много: похороны, папки одна совсем. Мальчишки не знают, как себя вести. Приезжай помоги мне?
Алена знала: вырваться не сможет работа держала покрепче, чем зимний мороз.
Мам, я не могу сорваться, видела ее раза три, не возьмут меня с работы, тихо сказала Алена.
Ну, помоги хоть деньгами. Сможешь?
Мама сначала ворчала, потом махнула рукой деньги не пахнут.
Это не то но, хорошо. Тысяч двадцать?
Скину. И еще добавлю на расходы, чтобы не думалось тебе.
Спасибо, Аленка. Ты палочка-выручалочка.
Когда трубка отключилась, Алена ощутила странное, чужое удовлетворение не приехала, но теперь никто не осудит.
Полгода пролетело. Похороны забылись. Ваня и Дима уже разъезжали на новых игрушках мотоциклы или айфоны.
В серый вторник, когда чай на столе дымился как степь в тумане, Алена решила: пора. Набрала маму.
Здравствуй, как дела?
Аленушка, всё тихо. Дима работу нашёл лучше прежней. У Вани тоже всё неплохо, девушку встретил.
За ребят рада, улыбнулась Алена, Мам по делу хотела спросить
По какому делу? голос сразу насторожился.
Полгода прошло со дня смерти бабушки. Уже вступили в наследство?
Разговор стал гнуть пространство, как страшный сон.
Алена, ну и к чему ты ведёшь? Конечно, вступили.
Ну так где моя часть наследства?
Какого наследства? мама лукавила по голосу слышно.
От бабушки.
Да она тебе не бабушка.
А какая разница? подметила Алена, Год назад ты делила мой миллион на всех детей поровну: братья и я. Все дети равные. Сейчас мои права где?
Ален, тут другое! Это не твоя бабушка!
Чем другое? Тогда ты говорила: я же мать, детям должно быть поровну, всем детям. Я себе логика запомнила.
Алена не сравнивай! возмущённо фыркнула Вера.
Как интересно! Когда раздаёшь мой миллион мы все дети, у всех шанс. А тут по крови рубеж.
Не придирайся! Ты хочешь отнять у братьев то, что им бабушка оставила?! Как я им скажу?!
Я хочу только справедливости: моё доверие ты обналичила, обосновав общностью. Теперь общность крутится в обратную сторону.
Деньги потрачены!
На что? Машины? Ремонт? Я тоже человек. Где моя доля? Я не согласна довольствоваться малостью лишь потому, что я девочка.
Мама злилась, не знала, как вывернуться из плена своей же логики. Папин отец для братьев был настоящий, им все, мне ничего, потому что чужая. Мама тогда не заступилась
Алена, зачем тебе эти деньги? Ты молода, работаешь, здорова. Ты девочка, тебе мало надо А мальчикам жильё, им сложнее, они мужчины!
Значит, наследство отца общее, потому что мы дети одной матери, а наследство бабушки только их, потому что они мужчины, а я девочка, с которой мало братья?
Не груби! буркнула мама, Откуда в тебе такая жадность?
Мама не умела признавать, что ошиблась. Алину нарекли крохоборкой за попытку отстоять справедливость.
Могла бы и подать в суд, мама. По доверенности ты мне должна была перевести всё до копейки. Срок давности еще не истёк. Я намёков не делаю
Ты мне угрожаешь? с ужасом прошептала Вера.
Нет, мама. Но право у меня есть. Думай.
Через месяц деньги упали на счет, а мама в соцсетях превратилась в прозрачный сон заблокировала Алину везде.
