Дмитрий стоит неподвижно, а город вокруг него продолжает свой нескончаемый ритм, пока он прицеливается на лицо женщины, которой, как он думал, никогда больше не увидит но не так.
Евдокия Петровна. Первая любовь. Единственная, если быть честным.
Девушка, с которой он когдато решился взобраться на водяные башни, которая танцевала босиком в грозе, которая целовала его под трибуной после уроков и шептала о мечтах о Париже, стихах и мире больше, чем их маленький провинциальный город.
Но после выпускных она исчезла. Никакой записки. Никакого звонка. Просто… исчезла.
А теперь она стоит перед магазином Шанель на Крещатике, держит в объятиях двух дрожащих девочек, как будто мир её позабыл.
Он опускается на колени.
Точно здесь, в его пошитом на заказ пальто и итальянских туфлях, на грязном тротуаре Киева.
Евдокия шепчет он, чуть тише.
Она не может смотреть ему в глаза.
Не хотел, чтобы ты меня так увидела, говорит она хрипло. Я чуть не убежала, когда узнала тебя.
Близнецы смотрят на него большими испуганными глазами. Одна тянет Евдокию за рукав.
Мамочка, холодно.
Сердце у него сжимается. Мамочка.
Он смотрит на Евдокию, голосом нежнее, чем помнит сама.
Это твои?
Она кивает. Ленка и София. По три года.
Он затаивает дыхание.
Три года.
Они выглядят точно как она, но в их чертах есть чтото знакомое, как в том, как София моргает на солнце, как он делал в детстве.
Сердце бешено колотится.
Это мои?
Евдокия поднимает взгляд, слёзы блестят в глазах. Не знала, как тебя найти. Пробовала а когда узнала, кем ты стал, я подумала голос дрожит. Я подумала, что ты этого не захочешь. Меня. Их.
Тишина тяжелее любой другой, что он когдалибо слышал.
Он не знает, как долго они стоят так.
Потом, как будто решение уже принято глубиной души, он снимает пальто и обвязывает его вокруг плеч Евдокии. Аккуратно берёт Ленку на руки, протягивает руку к Софии.
Пойдём, говорит уверенно. Идём домой.
В последующие дни СМИ кипят.
Технологический миллиардер Дмитрий Иванов замечен с женщиной и детьми в центре Киева.
Секретная семья отшельникамагната?
От нищеты до пентхауса: женщина, прервавшая молчание Дмитрия Иванова.
Но Дмитрию всё равно.
Ему всё равно на заголовки. На звонки обеспокоенных членов совета директоров. На сплетни светских вечеринок.
Потому что Евдокия и девочки спят наверху, в его пентхаусе, в тепле, в безопасности, с едой.
И он наконец снова чувствует чтото живое.
Через несколько недель Евдокия сидит у огромных панорамных окон, глядя на горизонт.
Я не принадлежу этому миру, Дмитрий, тихо шепчет она. Ты ты. А я просто
Ты их мама, перебивает он. Ты единственная, кто когдалибо действительно меня понял. Ты принадлежишь этому месту больше, чем ктопотому.
Она поворачивается к нему, глаза полны слёз.
Я боялась.
И я, шепчет он. Но теперь больше нет страха.
Он опускается на колени не с кольцом, а с открытым сердцем.
Оставайся. Давай найдём решение вместе.
И Евдокия остаётся.
Не изза денег, не изза квартиры, не изза прессы и роскоши.
А потому, что мужчина, когдато взявший её за руку в школьном коридоре, вновь нашёл её на самой холодной улице, в самый тяжёлый момент её жизни.
И вместо того, чтобы отвернуться
Он вернулся домой.
К ней.
К их дочерям.
К жизни, которая им предназначена.
