Настя стояла за дверью кухни и напряжённо вслушивалась в разговор родителей. А речь шла о ней, точнее, о них с Димой.
Разговоры о свадьбе тянулись давно. Молодые встречались уже третий год, любили друг друга. Со свадьбой всё ясно, главный вопрос был в том, где после свадьбы жить. У жениха и невесты семьи средние, деньги лопатой не гребут, живут в типовых двушках.
Жить с родителями молодые не хотели, да и родители считали, что начинать семейную жизнь нужно самостоятельно. Насте ещё год учиться в институте, Дима уже работает, но если снимать квартиру, то половина его зарплаты в гривнах уходила бы на аренду. Родители, конечно, помогут, но Настя думала: зачем напрягать всех, если можно просто подождать год со свадьбой, когда она тоже начнёт работать. А вот жених ждать не хотел, готов был снимать квартиру, лишь бы быть с любимой рядом.
У Насти есть бабушка, которая живёт в своей квартире в Киеве. Ей восемьдесят два, но старушкой её язык не поворачивается назвать. Она следит за собой, в здравом уме, обходится без чужой помощи. Хронические болезни у неё, конечно, есть: суставы болят, ходит бабушка с палочкой, сердце пошаливает, видит плохо.
Вот о ней, о бабушкиной квартире сейчас и говорили родители.
— В данной ситуации я вижу единственный выход — это маму забрать к нам, а её квартиру отдать Насте с Димой, — настаивала мама.
— Ты же говорила, что у твоей мамы сложный характер. Уживётесь ли вы с ней? И потом, неизвестно, согласится ли твоя мама переехать к нам, — высказал сомнения отец.
— Моя мать обожает Настю, согласится, — уверенно заявила мама.
— Твоя мама, тебе и решать, — задумчиво произнёс отец.
— Что тут решать? У неё возраст, болезни… С нами ей будет даже лучше. А если не сможем ужиться, так оформим её в дом престарелых. А что? Моя знакомая оформила туда свою мать, так не нарадуется. Условия вполне приличные, живёт в отдельной комнате, обед и ужин по расписанию, врачи под боком, прогулки в прекрасном парке, — воодушевлённо нахваливала мама.
— Ну… не знаю, — протянул отец. — Что о нас скажут? Что избавились от матери? Может, действительно подождать со свадьбой? Нехорошо это…
Насте этот разговор совсем не нравился. Скрипнули ножки стула по плитке пола, и девушка на цыпочках прошмыгнула в свою комнату. Предложение мамы насчёт дома престарелых не выходило у неё из головы. Бабушку она любила, часто к ней ездила, оставалась с ночёвкой. А теперь получается, Настя её выживает из своей квартиры? Отец прав, так нельзя.
Настя чувствовала себя предателем. Она решила ещё раз поговорить с Димой.
— Согласен с тобой. Да зачем вообще что-то думать? Пусть бабушка живёт в своей квартире, а мы будем жить на съёмной. Справимся. Но свадьбу откладывать не будем. – Дима обнял Настю и поцеловал. — Попрошу отца дать мне какую-нибудь подработку на стройке. Через год ты начнёшь работать. Вообще не вижу никаких проблем.
Вопрос остался открытым.
На следующий день Настя поехала к бабушке. В квартире у неё был беспорядок, всюду стояли коробки, вещи кучами валялись на полу.
— Ба, ты решила перебрать свои вещи или что-то ищешь? – удивилась Настя, оглядывая комнату.
— Избавляюсь от всего лишнего. Проходи. Ты вовремя пришла, поможешь. Я решила переехать в дом престарелых. Я уже звонила, мне сказали, какие документы нужны…
— Это мама тебя уговорила? – возмущённо спросила Настя.
— Нет, я сама. Мать твоя зовёт к себе жить, но я не хочу. Я плохо сплю, брожу по квартире по ночам, храплю. Поэтому решила переехать в дом престарелых. Я не молодею, а там и накормят, и укол сделают, если нужно. Это моё осознанное решение.
— Нет, ба, я против. Дима снимет квартиру, не надо никуда переезжать, — снова возмутилась Настя.
— Да я не из-за вас, я сама так решила. Вот вещи разбираю, смотрю, что взять с собой, а что выкинуть. Нажила барахла, дышать нечем. Достань лучше из антресолей коробки, посмотрим, что в них. Самой мне не достать.
Настя придвинула к шкафу стул, забралась на него и достала из антресолей коробки. Бабушка открыла одну и вытащила шкатулку.
— Смотри-ка, а я её столько времени искала. Это тебе. – Она протянула шкатулку внучке. В ней лежали скромные бабушкины украшения: золотые и серебряные колечки, бусы, броши. Настя перебирала украшения, а серебряные серьги сразу примерила.
— А это чьё? – она выудила из шкатулки тонкое обручальное колечко.
— Моё, — сказала бабушка, задержавшись на колечке взглядом.
— Твоё у тебя на пальце, — заметила Настя.
— И это моё. – Бабушка забрала у Насти колечко.
— Ба, ты меня всегда учила, что врать нехорошо. Что за секреты от меня? – обиделась Настя.
— Я не вру, но есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Почему? С этим кольцом связана какая-то тайна, да? Расскажи, — настаивала девушка.
— Нечего рассказывать, — бабушка поджала губы. – Что в других коробках?
Настя открыла коробку из-под обуви. В ней лежали пожелтевшие письма, документы, старые фотографии.
— Ба, а это кто? — Настя рассматривала не очень хорошего качества снимок молодого человека в военной форме.
Бабушка взяла у внучки фотографию. Она мелко задрожала в бабушкиных пальцах.
— Ба, с тобой всё в порядке? – озабоченно спросила Настя.
— Это твой дедушка, — вдруг сказала бабушка.
— Как? На дедушку он совсем не похож.
— Это твой родной дед, — настойчиво повторила бабушка. — Я знала, что когда-нибудь всё откроется. Тайны не живут вечно. Я расскажу, только если ты пообещаешь молчать и никому не рассказывать, даже твоему Диме, особенно матери.
— Ты заинтриговала меня. Обожаю тайны. Обещаю, что ни одной живой душе не открою твою тайну. – Настя сложила пальцы в щепотку и провела у рта, словно застёгивала его на молнию. Но встретив укоризненный бабушкин взгляд, осеклась и посерьёзнела.
— Ни одной душе, — повторила бабушка.
После короткой паузы она начала свой рассказ.
— В молодости я была красивой, как ты.
— Ты и сейчас ничего, — тут же сказала Настя.
— Не перебивай. Вот именно, что ничего. Жили мы в деревне под Черниговом. Нас у матери было трое. Старшая сестра уже была замужем, жила в соседней деревне. Я средняя, ещё у меня был младший брат.
Мне тогда было семнадцать, а брату одиннадцать. После войны много снарядов в земле оставалось. Когда немцы уходили, минировали за собой поля и дороги. Брат с мальчишками рыскали по полям в поисках гильз, автоматов, всяких военных трофеев. Однажды он наступил на мину и подорвался.
Приехали тогда военные разминировать поле. Один красивый такой, зашёл к нам с матерью. Я как увидела его, так и влюбилась. Потом они уехали. Думала, никогда больше не увижу его. А он через месяц вернулся. За мной. Мать не хотела меня отпускать с ним, но я уговорила.
Привёз он меня в город, в военную часть под Киевом, где служил. Расписались разу. Жили в его маленькой комнате в общежитии. Кровать ужасно скрипела пружинами. Как же мы были с ним счастливы тогда. Никого больше так не любила, как его… — Взгляд бабушки затуманился, словно она была там, в том общежитии, в своём прошлом. Настя ждала, не перебивала и не торопила.
— Мише дали отпуск на неделю, и мы поехали на море в Одессу. У него там тётя жила. Её дом стоял прямо на берегу. Я могла часами смотреть на бескрайнее море, слушать шум прибоя. Только слишком коротким оказалось наше счастье.
Мы вернулись в военную часть, а через два дня Миша снова уехал в район на разминирование. Друг у него был, Степан. Он и принёс мне ужасную весть, что Миша подорвался. Даже хоронить было нечего.
Неделю я пролежала в горячке. Хотела к матери в деревню вернуться, а потом поняла, что жду ребёнка. В военной части я тоже не могла оставаться. А куда пойти? Вот Степан и предложил выйти за него. Нравилась ему очень. Сказал, так я смогу остаться в общежитии, легче будет с ним, да и ребёнку отец нужен. А я не могла, сопротивлялась, Мишу любила. Честно сказала Степану, что вряд ли смогу полюбить его. А он не отступил, сказал, что знает, что женитьба – дело формальное.
Вот так я вышла за Стёпу замуж. Для всех мы были мужем и женой, но ночевал он у себя. Потом я родила твою маму. Он и дочку записал на себя, любил её, вырастил, как родную. Потом мы стали жить как муж и жена, но общих детей у нас не получилось. Я была Степану верной женой, но так и не смогла его полюбить. Думаю, Миша не в обиде на меня. – Бабушка помолчала.
— До сих пор помню запах моря. Так больше ни разу и не выбрались туда. Степан говорил, что выйдет в отставку, съездим. Только умер он через год. – Бабушка вздохнула.
История запала в душу Насти.
— Дима, давай свозим бабушку на юг, в Одессу, — сказала она жениху.
— Насть, денег и так впритык. На свадьбу отложили. Какая Одесса? Да и в городах неспокойно.
— А мы не в город поедем, просто на море.
— Да не переживёт бабушка дорогу. Что мы там с ней делать будем? Я хочу быть с тобой, вдвоём, — упирался Дима.
— Я сама с ней поеду, если не хочешь. Если она в дом престарелых переедет, так и не съездит никогда к морю.
С Димой они поругались. Настя решила взять билеты на самолёт. Поездом ехать долго и утомительно, да и билетов не достать. Бабушка никогда не летала, но не испугалась, сказала, что в её возрасте глупо чего-то бояться. Она стойко перенесла перелёт.
Только заселись в пансионат под Одессой, как бабушка засобиралась на море.
— Ба, может, отдохнём сначала с дороги? – забеспокоилась Настя.
— Я не устала. Мы всего на неделю приехали, дома отдохну.
Бабушка стояла на берегу в ситцевом длинном платье, в соломенной шляпке и смотрела на море. Взгляд её снова затуманился. Казалось, она даже выпрямилась, помолодела. Настя не мешала ей, отошла в сторонку. Что бабушка видела, и видела ли что-то, а может, просто вспоминала, она не знала.
— Ба, пойдём? – наконец, тронула её за руку Настя.
Бабушка вернулась из прошлого и улыбнулась внучке.
На следующий день они после завтрака снова пошли к морю. Настя загорала, купалась, а бабушка сидела под зонтиком и смотрела на море. На третий день утром Настя проснулась и не нашла бабушку в комнате. Она спросила у дежурной.
— Пожилая леди ушла к морю, — ответила та.
Настя нашла бабушку на берегу.
— Ба, почему ты меня не дождалась? – обиженно спросила Настя.
— Мне Миша приснился. Столько лет не снился, а тут… У меня такое чувство, что он тоже здесь. Хотела побыть с ним вдвоём. Спасибо тебе, что привезла меня сюда, — на глазах бабушки поблёскивали слёзы.
— Привет, — раздалось рядом, и Настя увидела Диму.
— Ты?
— Я. Вот решил приехать. Прости, я был неправ. Я не могу без тебя.
Возвращались в пансионат они уже втроём.
— Не надо бабушке ни в какой дом престарелых ехать, — сказал как-то вечером Дима. – Я согласен подождать год.
— Вряд ли она передумает. – Настя соскучилась по Диме за эти несколько дней. Она и сама уже не хотела откладывать свадьбу.
— Я уговорю её, — пообещал Дима.
И уговорил. Правда, бабушка поставила условие, чтобы Настя с Димой жили с ней. Но и тут Дима умудрился уговорить бабушку отказаться от этой идеи.
— Мы молодые, шумные, будем вам мешать. Но в свою очередь обещаю, что навещать вас будем часто, хоть каждый день, ещё надоедим вам.
Свадьбу сыграли в конце августа. Настя с Димой часто навещали бабушку. Тем более, квартиру сняли недалеко от неё. Каждый раз к их приходу бабушка готовила что-то вкусное и, замирая, ждала, когда Дима отведает угощение. Он не скупился на комплименты, и бабушка радостно смущалась от его похвал, как девушка.
Вообще у них с Димой сложились какие-то свои отношения. Возможно, из-за имени, а может, прониклись симпатией друг к другу.
Бабушкину тайну Настя сохранила, никому ничего не сказала, даже Диме.
На следующий год они снова планировали поехать к морю, втроём.
