Клавдия и сама не могла понять, как у неё с Василием получился такой одарённый сын. Оба они лишь девять классов закончили, и то благодаря доброте учителей. Каждому своё, как говорят, зато у Клавдии любое семечко или росток за неделю же превращался в буйный цвет, а у Василия руки золотые были.
У семейства было четверо детей старшая Аглая, потом вторая дочь Лада, а дальше два брата, родившихся в один день Семён и Павел. Именно Павел и был тем «апельсинчиком», который, будучи ещё малышом, говорил лучше средней Лады, а когда пошёл в школу, учителя ахали: он и читал, и писал, и числа умножал, так что его сразу же пересадили во второй класс.
Может, это и было несправедливо по отношению к другим, но Павел у Клавдии был на особом счёте: он был освобождён от домашней работы, и всё, что он хотел, Клавдия покупала ему книги, микроскоп, даже старый радиоприёмник. И когда наступили тяжёлые девяностые, когда страна распадалась, а жизнь Клавдии в один год потеряла мужа и старшую помощницу Машу, она всё равно не касалась сына, отдавая ему занятия, а позже отправила его учиться в Киев.
О чём ты только думаешь, Клавдия? говорили соседки, замечая, как Семён тащит воду из колонки, Лада вспахивает картошку, а Павел сидит в тени на скамейке и читает книгу. Думала, в старости ты ему стакан воды подашь? Уедет, и дело с концом.
Вы меня ещё поучите! отвечала Клавдия. Что хочу, то и делаю.
Дети тоже вмешивались в разговор.
Почему я дрова рубить, а он уравнения решать? жаловался Семён.
Сядь и решай, если хочешь, усмехалась мать.
Семён взял учебник, просидел над ним пять минут, потом закрывал его и восклицать:
Какая ерунда, лучше пойду дрова рубить!
Самой обиженной была Лада. Она открыто бунтовала против привилегий брата, то тетрадку в печь бросала, то в ботинки тухлое яйцо подложила.
Ты ему всегда самый вкусный кусок отдаёшь, крикнула она. А он уедет и бросит тебя, повторяла соседки.
Когда Павел уехал учиться, в доме стало тише, но и тоскливее. Клавдия начала пристраститься к младшему сыну.
Сначала он присылал подробные письма, описывая учебную жизнь, непонятную Клавдии. Потом писем стало меньше, а визитов реже. Правы, кажется, были соседки. Клавдия мучила горечь, но лица не показывала. Всё же сын закончил, стал человеком.
Лада вышла замуж за жителя соседней деревни. Зять её не нравился Клавдии мечтатель, постоянно придумывал, как быстро разбогатеть, и всё сжигал. Сейчас придумал открыть пекарню, но кредит в гривнах ему не дали.
Семён жил с матерью, но жениться не спешил, хотя невесток было предостаточно.
Эх, мама, ещё бы погулять! Я же машину захотел купить. Не какойнибудь подержанный «драндулет», а настоящую иномарку. Представляешь меня в ней?
Клавдия вздыхала:
Какая тебе машина, Семён? Ты прямо как наш Арсений, мечтать без дела не годится
Тем не менее, Семён пошёл работать трактористом, отремонтировал дом «как на картинке», нашёл там халтуру, и Клавдия не жаловалась: хороший у неё сын.
А вот второй Павел где? Год прошёл, весточки не было, последнее письмо говорило лишь о поездке на заработки, а куда неизвестно.
Однажды к их дому припарковалась новенькая блестящая машина. Клавдия подумала, что ктото заблудился, но громкий сигнал заставил её сердце ускориться. Она открыла калитку, вышла к дороге.
У машины стоял Павел. Она сразу его узнала, хотя в последний раз виделась два года назад. Он напоминал покойного Василька высокий, плечистый, с золотистыми кудрями. Красивый! Соседки выглянули из окон, радуясь: Павел не забыл мать, приехал навестить.
Клавдия бросилась к сыну, прижала его к груди. Родная кровь, не зря всё было.
Семён встретил брата хмуро.
Машина хорошая, завидовал он.
А это не моя, весело ответил Павел.
Чья же? спросил Семён, успокаиваясь.
Твоя, протянул Паша ключи. Бери, уже дарственную подготовил, к нотариусу потом заедем.
Семён растерянно посмотрел на мать, а она лишь улыбнулась.
Спасибо, брат, смущённо сказал он. Но она же дорогая!
Не дороже денег, уверенно заметил Павел. А где Лада?
Лада уже вышла замуж, поспешила объяснить Клавдия. В соседнюю деревню, муж её хороший, скоро получит прибавку.
Замуж, говоришь? Значит, поедем в гости. Съедем на новой машине, Семён.
Лада встретила их, слегка запутанная, а её муж Арсений сразу стал хвастаться бизнесидеей: откроем пекарню, будем жить в достатке.
Болтун, отрезала её Лада. Тебе же кредит не дали, какая пекарня? Не слушай его, Паша, он у меня мечтатель.
Павел улыбнулся:
С пекарней мы разберёмся, не проблема. Скажешь, сколько надо, переведу.
Арсений, недоверчиво глядя на брата, вспоминал, как жена говорила, что его родственник «нездравый бездарь».
Павел достал из кармана маленькую коробочку и протянул её Ладе.
Это для тебя, сестрёнка.
Она осторожно открыла красный футляр. Внутри лежали изумительные золотые серьги с изумрудами, точьвточь как её глаза. Лада ахнула, примерила их, крутилась перед зеркалом и воскликнула:
Спасибо, Паша! Я просила у Арсения серьги, а он мне лишь мясорубку купил!
Клавдия сидела тихо, счастлива. Может, сын скоро подарит ей чтонибудь: серьги, браслет, а лучше стиральную машину.
Но подарков не было, пока Лада не упомянула, что мать после родов переедет, Павел сказал:
Ну, ненадолго, Лада. Маму я с собой возьму, если она захочет.
Клавдия смотрела на сына в недоумении. С собой? Куда? Как?
Не знаю А как же дом?
Как будто дом? Семён будет жить, новую хозяйку приведёт. Я без тебя, мама, тоскую. Поедешь со мной? Если не понравится вернёшься.
Клавдия не знала, что думать. Всё её прошлое Василий, Машу, их могилы оставалось позади. Но сын, её единственный, предлагал другую, незнакомую жизнь. Интересно, что бы сказал Василий?
Клавдия представила себе мужа у порога: шапка набок, мозолистые руки сложены на груди.
Что тут думать, Клавдия? Ты его так растила? Для лучшей жизни. Пора и тебе эту жизнь увидеть, иначе не поймёшь, зря всё было или нет.
Она улыбнулась и прошептала:
А почему бы и нетТихий вечер опустился на деревню, и в тени старого клена Клавдия услышала, как её сердце бьётся в такт с шуршанием листьев. Павел, протянув ей руку, сказал, что дорога к дому лишь начало того, что ждёт их дальше. Он рассказал, что нашёл работу в небольшом исследовательском центре, где ищут людей, умеющих видеть красоту в простом, а его знания из школьных лет наконецто нашли применение. Семён, улыбаясь, сказал, что готов построить новый дом для их всех, где каждый будет иметь своё место: он будет мастерить, Лада будет ухаживать за садом, а Арсений пока ещё мечтать, но уже не один, а в компании тех, кто верит в реальность.
Клавдия прислушалась к шуму ночи и ощутила, как в груди разливается тепло, которого ей не хватало всё это время. Она поняла, что её сыновья не просто «умные» или «трудолюбивые», а живые нити, сплетённые её собственными руками, и что их разные пути лишь укрепляют узел, связывающий их семью. С лёгкой улыбкой она согласилась: «Еду с вами, но не потому, что ищу новое, а потому, что в каждом новом месте будет часть того, что я создала здесь».
На рассвете, когда первое солнце залило дорогу золотом, семья собралась у машины. Паша завёл её, и мотор заурчал, будто бы одобрял их решение. Клавдия зажгла сигарету, откуда вырвался аромат, напоминающий её молодость, и посмотрела на детей на тех, кто когдато был её «апельсинчиком», а теперь стал её опорой. Впереди их ожидал путь, полный неожиданных поворотов, но она уже не боялась ведь в её груди живёт уверенность, что где бы они ни остановились, будет место, где цветут её семена, где золотые руки её сыновей найдут землю, в которой смогут расти новые мечты. И в этом тихом, но обещающем миге, Клавдия ощутила, как прошлое отступает, а будущее открывается, как широкая дорога, усыпанная светлыми звёздочками надежды.
