Мне было двадцать семь, когда я встретил её и тогда был совершенно не готов к такой женщине, как она. Это произошло на небольшом мероприятии в Киеве презентации местного журнала, куда я попал почти случайно. Один знакомый попросил меня пойти с ним: нужно было помочь таскать коробки, а я не был занят и мне нужны были гривны так я и согласился. Она сидела в первом ряду, записывала что-то в чёрном блокноте; её телефон лежал экраном вниз, а чашка кофе давно остыла. Она не проявляла интереса к окружающим, но когда говорила все мгновенно замолкали.
Позже я узнал, что она писательница публикуется в газете и культурном журнале. Ей уже было сорок лет. Я тогда этого не знал видел только спокойную, уверенную женщину, которой не нужно повышать голос, чтобы её слушали.
После мероприятия я подошёл к ней мне требовалась подпись на квитанции. Она спросила мое имя, посмотрела прямо в глаза и сказала:
Ты всегда так выглядишь или только когда нервничаешь?
Я громко рассмеялся. Ответил, что не знаю. Она сказала, что ей нравятся те, кто не притворяется уверенным. Так всё и началось.
Мы начали переписку. Сначала она писала мало, я много. Спрашивал простые вещи: чем занимается, где живет, учится ли. Сказал ей честно что живу с родителями, работаю где придётся, зарабатываю немного, пытаюсь «начать жизнь». Она никогда не давала почувствовать себя ничтожным, но и иллюзии не продавала. С самого начала говорила:
Я не ищу отношений. У нас разные этапы жизни.
Но несмотря ни на что, мы стали встречаться.
Всегда в её квартире аккуратной, тихой, наполненной книгами. Машина у неё была, темп жизни свой, устоявшийся. Я приезжал на автобусе, часто казалось, что вхожу в мир, который мне не принадлежит. Она встречала неспешно, без обещаний. Иногда я готовил что-то простое; бывало, просто открывали бутылку вина и включали тихую музыку. Много говорили о её работе, писательстве, о том, как устаёт объяснять свои решения другим.
Я никогда не оставался ночевать. Она никогда не провожала меня домой. Мне самому приходилось упрашивать встретиться на выходных. Иногда говорила «да», иногда исчезала на пару дней из-за дедлайнов, встреч, поездок. Когда возвращалась, делала вид, будто ничего не произошло без извинений и объяснений.
Однажды, после вечера вместе, сидя на краю кровати, она сказала:
Не влюбляйся в меня.
Я не знал, что ответить сказал лишь, что не влюблен. Мы оба понимали это неправда.
Мне хотелось большего. Не обязательств места в её жизни. Она повторяла, что наши пути разные: я только начинаю, она уже построила своё. Не хочет быть якорем или превращаться для меня в короткую тропинку к взрослости.
Я не могу дать тебе то, что ты ищешь, говорила она.
Но вновь приглашала меня.
Со временем я понял: она даёт ровно столько, сколько готова дать прерывное присутствие, глубокие разговоры, случайные встречи. Я принял это не имел, казалось, права требовать большего. Как я могу говорить о будущем, если сам едва свожу концы с концами?
Каждый раз, уходя из её квартиры, я проходил пару кварталов пешком перед тем, как садиться на автобус. Чувствовал себя одновременно наполненным и пустым. Благодарным за её близость и пустым, потому что возвращался в свой угол в родительском доме, в неблестящую реальность.
Она ничего не обещала. Никогда не лгала. Но всё равно было больно.
Я продолжаю её видеть. Не так часто, как хотелось бы. Иногда думаю: может, однажды она взглянет на меня иначе. Или я вырасту, стану сильнее, чтобы рядом с ней не чувствовать себя маленьким. Или просто когда-нибудь устану соглашаться на малое.
Но в последнее время встреча с ней больше грустит, чем радует.
Почему не знаю…
