Мне 42 года, и я женат на женщине, которая когда-то была моей самой близкой подругой с четырнадцати лет. Познакомились мы ещё в школе. Между нами не было никаких искр ни малейшего романтического интереса. Мы просто оказались за одной партой и с тех пор стали проводить вместе каждый день. С самого начала это была дружба в чистом виде: вместе делали домашние задания, гуляли на переменах, делились секретами. Я знал о всех её парнях, она знала о моих девушках. Никогда не было ни намёков, ни объятий, ни флирта. Мы были по-настоящему лучшими друзьями.
В подростковом возрасте и в начале взрослой жизни наши пути разошлись. В девятнадцать я уехал учиться в Санкт-Петербург, а она осталась в Москве. В двадцать один у меня появилась первая серьёзная девушка, а в двадцать четыре я женился на другой женщине. Моя подруга сидела на моей свадьбе рядом с моей семьёй. Тогда у неё тоже был постоянный парень. Мы всё равно продолжали созваниваться делились трудностями, советовались, просто слушали друг друга.
Мой первый брак продлился почти шесть лет. Снаружи всё выглядело благополучно, а изнутри всё рушилось: тишина, ссоры, отчуждение. Лучшая подруга знала об этом всё. Она знала, когда мы спали в разных комнатах, когда перестали разговаривать и когда я вдруг начал остро чувствовать одиночество рядом с женой. Она никогда не говорила плохо о моей супруге, не настраивала меня против неё просто слушала. Примерно в это же время у неё тоже закончились долгие отношения, она несколько лет была одна и уходила с головой в работу.
Развод случился, когда мне было 32. Процесс затянулся юридически, эмоционально, физически было очень тяжело. Я оказался один и начал всё сначала. В этот период именно моя лучшая подруга поддерживала меня сильнее всех: помогала мне искать квартиру, ходила со мной покупать мебель, ужинала у меня, лишь бы я не чувствовал себя брошенным. Мы всё ещё называли друг друга друзьями, но начали появляться незаметные раньше детали: долгие, спокойные паузы, взгляды, которые задерживаются, ревность, о которой никто вслух не говорил.
В тридцать три, однажды вечером после совместного ужина у меня дома, я вдруг очень не хотел, чтобы она уходила. Между нами ничего не случилось: ни прикосновений, ни поцелуя. Но ту ночь я не мог уснуть, потому что вдруг понял она для меня больше не просто друг. Через несколько дней и она сказала примерно то же самое со своими примерами: что ей стало невыносимо узнавать от других, что я с кем-то встречаюсь, что её это задевает, что она уже не может понять, в какой момент всё изменилось.
Мы почти год пытались справиться с этим. За это время встречались и с другими, упорно убеждая себя: это не любовь. Не получилось. Всё равно тянулись друг к другу: разговаривали, поддерживали связь, и, что бы ни происходило всегда сравнивали новые отношения с тем, что было только между нами. В тридцать пять мы решились и попробовали быть вместе. Сначала было неловко: сложно переходить от двадцатилетней дружбы к отношениям, много страхов, чувства вины, внутренняя тревога а вдруг всё испортим, потеряем друг друга?
Спустя два года мы поженились: мне было 37, ей 36. Не было пышной свадьбы, обошлись семейным ужином. Это решение было взвешенным, осознанным и взрослым. Все вокруг только и говорили, мол, всегда было понятно, что мы созданы друг для друга. На самом деле мы сами этого долго не понимали. За двадцать лет дружбы между нами не было даже намёка на чувства, никаких «звоночков». Любовь пришла позже, после того, как каждый из нас кое-что пережил и потерял.
Сейчас мы женаты уже много лет. Не скажу, что у нас идеальные отношения, но крепкие. Мы знаем друг друга до мелочей: кто как себя ведёт в стрессе, как ссорится, кто раньше мирится и как прощает. Иногда думаю: если бы не развод, я бы так никогда и не понял, какой человек был рядом. Я женился на своей лучшей подруге не из-за привычки или комфорта. Я выбрал её, потому что за всю мою жизнь она единственный человек, с которым мне никогда не приходилось притворяться.
