Мне 50 лет, и год назад жена ушла от меня, забрав с собой наших детей — она ушла, пока меня не было дома, и когда я вернулся, дом был пуст. Недавно пришло уведомление о взыскании алиментов: теперь деньги автоматически удерживают из зарплаты, без вариантов и переговоров — всё уходит сразу. Я не святой: изменял ей не раз, не скрывал это полностью, но и в глаза не признавался. Она говорила, что преувеличиваю, что видит то, чего нет. Я был вспыльчив, часто кричал, в доме делали только то, что я скажу; если был недоволен — все сразу это замечали по моему голосу, бывало, что швырял предметы. Никогда не поднимал руку, но пугал их не раз. Дети боялись меня — понял это слишком поздно: когда я приходил с работы, все замолкали, а при громком слове расходились по своим комнатам. Жена старалась говорить осторожно и не спорить: думал, что это уважение, а оказалось — страх. Мне было все равно, я считал: “я добытчик — значит, указываю правила”. Когда она ушла — почувствовал предательство и решил не давать денег: не из-за нехватки, а чтобы наказать. Думал, так она вернется, убедится, что без меня не сможет. Говорил: “хочешь деньги — возвращайся домой, никого на стороне содержать не буду”. Но она не вернулась, а пошла к адвокату, собрала бумаги, подала на алименты — и решение приняли быстрее, чем я ждал. С того дня зарплата у меня “урезана”, скрыть ничего нельзя, деньги исчезают сразу. Теперь я без жены и без детей, вижу их редко, разговаривают со мной мало, я для них чужой. Финансово сжат как никогда — снимаю жилье, плачу алименты, долги, и почти ничего не остается. Бывает, злость накатывает, а иногда становится стыдно. Сестра говорит: “Сам виноват — сам себе это сделал”.

Мне пятьдесят лет, и год назад моя жена ушла из дома вместе с детьми. Ушла, пока меня не было, и когда я вернулся, в квартире не было ни души.

Несколько недель назад мне пришло уведомление: требование об уплате алиментов. С тех пор у меня автоматически удерживают деньги из зарплаты. У меня нет выбора. Я не могу договориться, не могу задержать. Деньги просто уходят сами по себе.

Не буду делать из себя святого. Я изменял. Несколько раз. Никогда полностью не скрывал, но и прямо не признавался. Она говорила, что я что-то скрываю, что подозревает недоброе а я отшучивался или переводил разговор.

Характер у меня был тяжёлый. Я часто срывался на крик, злился по пустякам. В доме все делалось только по моему слову. Если мне что-то не нравилось, это сразу было понятно по тону моего голоса. Иногда я мог швырнуть вещь об пол. Рукой ни жену, ни детей не тронул ни разу, но пугал их не раз.

Дети всегда меня боялись. Понял я это слишком поздно. Стоило мне войти домой после работы сразу становилось тихо. Если я начинал говорить громче, дети уходили в свои комнаты. Жена двигалась осторожно, подбирала слова, старалась не спорить. Я тогда думал, что это уважение. Сейчас понимаю это был страх.

Меня тогда это не интересовало. Мне казалось, что я добытчик, хозяин, главный.

Когда она решила уйти, я почувствовал себя преданным, будто она устроила мне бунт. И совершил ещё одну ошибку решил не давать ей денег. Не потому что не было, а как наказание.

Я думал, что этим заставлю её вернуться. Что она быстро устанет, поймет, что без меня не справится. Сказал ей: хочешь денег возвращайся домой. Я, мол, не собираюсь содержать никого, кто живёт отдельно.

Но она не вернулась. Сразу обратилась к адвокату. Подала иск на алименты, предоставила и справки о доходах, и все чеки, и доказательства. Всё прошло гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Судья вынес решение об автоматическом удержании.

С тех пор вижу свою зарплату как будто “урезанной”. Скрыться невозможно, выкрутиться тоже не выйдет. Деньги уходят раньше, чем я их вижу.

Сегодня у меня нет жены. Дети не живут со мной. Вижу их редко, всегда отстранёнными. Почти не говорят со мной. Я для них чужой.

Финансово мне сейчас тяжелее, чем когда-либо. Плачу за квартиру, алименты, долги и почти ничего не остаётся. Иногда меня это злит, иногда мне стыдно.

Сестра мне прямо сказала: сам виноват, сам всё устроил.