Мне уже 50 лет, и мне все еще кажется, будто я живу в растянутой сказке у родителей с тех пор, как в двадцать с лишним лет появилась Маруся моя дочь. Ей теперь 20, а я всё тянусь за призрачными ключами к самостоятельности, хотя из-за каких-то бумажных лабиринтов никак не удаётся оформить квартиру на себя или даже выкупить этот дом у отца. Я говорила: всё хорошо, пусть дом на его имя до самого последнего рассвета, чтобы он был уверен я всегда рядом, и никакая тень его не обделит. Всё это пока висит в тусклом воздухе, в туманной ленинградской ночи.
Отцу семьдесят с лишним, остался совсем один после ухода мамы уже четыре года как запах пирогов и её шагов затерялся в коридорах. Он резкий, порой даже жёсткий, но чем старше, тем больше в нём этой неловкой бережливости, подозрительности и какой-то упрямой печали. Он пенсиями распоряжается щепетильно, но на дом иногда зимой даёт гривен, когда приходит из банка.
Мы с Марусей работаем она на цветном рынке, я в аптеке, и почти всё хозяйство держится на наших плечах: вода, газ, коммуна, еда, мелкие бытовые затраты. Старший брат Григорий адвокат в Одессе появляется в этом доме раз в полгода, посидит за столом с кружкой чая и снова исчезает за горизонт чужих дел. Младшая сестра Варвара, хоть и дома, помогает присматривать за отцом и готовить обеды за символическую плату, как будто мы здесь разыгрываем некую бесконечную пьесу, где каждый на своей роли.
Отец почти ничего не делает; иногда бросает взгляд на старый телевизор, поиграет с моим псом Буяном, ляжет вздремнуть, а чаще всего тревожится за свечичтобы было чем вечер осветить или на кладбище не забыть, да за того самого Буяна, которого называет “балованной внучкой” и который смотрит на мир из-под пледа, пока окна дрожат в дыхании зимнего вечера.
Меня временами подтачивает раздражение когда из зарплаты уходит всё на квитанции, супы, крупы, лекарства, газовые карточки. Но потом я вспоминаю: это счастье быть рядом, отвозить отца к доктору, говорить с ним за чаем, видеть, как он смеётся, как радуется каждому движению Маруси и этому забавному псу. Всё, что у меня есть, появилось благодаря ему и маме. Сейчас мой черёд отдавать долг заботой, временем, копейкой, любовью.
Иногда знакомые советуют переезжай, обустрой свою жизнь отдельно. Но чего стоит пустая квартира, если отец вдруг ночью останется без помощи? Представляю его одиноким среди ленинградских теней, среди воспоминаний, или если вдруг случится что-то по дороге за хлебом нет, не вынесу этой мысли.
Пусть он скуповат, необычайно строг, порой упрям и вспыльчив, то печален, то смешлив это мой отец. Благодаря ему и маме я знаю, кто я.
Что я оставлю после себя Марусе? Я оставлю ей умение трудиться, противостоять всему жестокому, что есть в жизни, пример, о котором хочется думать пример любви, терпения и внутренней стойкости. Может быть, если документы когда-нибудь сложатся в нужную стопку, ещё и этот старый дом но обязательно до того самого дня, пока отец не решит уйти за горизонт, дом остаётся на его имени. Таков уговор моего странного, наполненного зеркалами сна.