Мне шестьдесят девять лет. Полгода назад моего мужа не стало он ушёл туда, откуда никто не возвращается. Мы прожили вместе сорок два года. У нас не было детей. Всю жизнь были только мы вдвоём: наш труд, наш дом, наши привычки и простые радости.
Сначала всё казалось обычной усталостью лёгкая боль, которая то появлялась, то отпускала, визиты к врачам, которые, казалось, могут и подождать. Потом пришли обследования, больницы, бесконечные процедуры. Я была с ним рядом на каждом шагу.
Я научилась расписывать его лекарства по часам, выучила, что теперь ему нельзя есть. Научилась узнавать взгляд, когда боль накрывала его по ночам. Тогда я просто сидела и держала его за руку, потому что порой ничем другим не поможешь.
Я вставала рано, чтобы приготовить ему завтрак. Помогала ему в душе, когда сил уже совсем не осталось. Разговаривала с ним, рассказывала какие-то мелочи, только чтобы мысли у него немного отвлеклись… Но бывало, он уже не отвечал мне. Не потому, что не хотел просто тело сдавалось.
В тот день, когда его не стало, мы были дома. Он лежал в постели, сжимая мою руку. Не было пафосных прощаний, не было драматизма. Он просто исчез. Только что был и вдруг нет.
Я набрала номер скорой помощи сто тридцать три. Но уже ничего нельзя было сделать.
День похорон был каким-то нереальным. Пришли люди, которых я сто лет не видела. Говорили фразы, которые пролетали мимо: «Был хороший человек», «Теперь ему спокойно», «Вы должны держаться». Я кивала, даже не понимая зачем.
А потом все ушли.
И наш дом стал необъятно большим. Не потому, что в нём много комнат, а потому что в них больше не было жизни.
Самое тяжёлое ночи. Я ложусь рано, не выдерживая тишины. Мы всегда смотрели вечерние новости вместе. Он комментировал, шутил, спрашивал не сделать ли мне чаю? Теперь я включаю телевизор просто ради голосов чтобы хоть чем-то заполнить эту пустоту.
У меня нет детей. Нет внуков.
Некому сказать: спина болит, врач поменял одно лекарство на другое, стало плохо и я испугалась ведь подать воды некому.
По воскресеньям особенно тяжело. Раньше мы гуляли в парке. Покупали хлеб в булочной на углу, медленно шли домой, будто вся жизнь впереди. Муж всегда плёлся позади, я шутила, что он упрямый, а он смеялся.
Теперь я хожу одна. Иногда встречаюсь взглядом с прохожими кто-то с грустью, кто-то будто не замечает меня совсем. В магазине я покупаю только самое необходимое: всё равно готовить не для кого.
Бывают дни, когда я не произношу ни слова. Целые сутки.
Порой удивляюсь собственному голосу, если вдруг кто-то из соседей поздоровается.
Я не жалею, что у нас не было детей.
Но только теперь понимаю, что значит стареть в одиночестве.
Всё даётся с трудом, каждый шаг будто в тягость. Всё становится медленнее. Всё тише.
Никто не ждёт тебя дома. Никто не спросит, добралась ли ты. Никто не напомнит принять лекарства.
Я ещё держусь просто потому, что выбора нет.
Просыпаюсь, делаю всё, что надо, а потом снова ложусь. Жалости не ищу. Я не хочу, чтобы меня жалели.
Просто хотелось сказать вслух:
Когда теряешь того, с кем провёл всю свою жизнь, даже самый привычный мир становится пустым и бессмысленным.
