Мне было 36 лет, когда на работе мне предложили повышение, о котором я так часто шутила за эти почти восемь лет службы дескать, дождусь, когда Кремль уедет в отпуск.
Но это было не просто повышение. Меня звали стать региональным координатором: зарплата в рублях заметно возрастала, трудовой договор становился бессрочным, условия прямо как в лучших офисах Москвы. Правда, теперь два раза в неделю нужно было ездить в Тверь ночевать там, а утром обратно, в родной Подольск.
В тот самый вечер я радостно ворвалась домой думала, муж, Павел, сейчас откроет шампанское.
Ага, как бы не так.
Вместо радости Павел усадил меня за стол и объявил, что повышение это «не самый умный женский шаг». Говорил о дочерях, о плите, о семейном очаге; мол, нечего жене по Подмосковью разгуливать, у нас тут семья, а деньги это вообще зло. По кругу повторял, что деньги не главное, а вот семейная стабильность наше всё, прям как в песне Льва Лещенко.
Я пыталась объяснить, что никуда не переезжаю, что речь всего лишь про пару командировочных дней в Твери только и всего. И что к тому же это помогло бы наконец выплатить наш кредит за «Ладу Гранту». Он стоял на своём: «Нет!» Всё, никаких поездок, иначе «семья разрушится».
Мы препирались неделями. Я таскала с собой папку с бумагами на новый договор только не подписанную. На работе уже волновались им срочно нужен был мой ответ. Дома становилось всё напряжённее, поговорки про «яйца судьбы» летали в воздухе при каждом споре, муж кричал, обвинял меня в эгоизме и совершенно перестал даже смеяться над моими борщами.
Я сдалась.
Пошла в отдел кадров, сказала: «Извините, по семейным обстоятельствам не могу принять повышение». Оставили меня на прежней должности та же зарплата, те же часы.
Но вдруг Павел стал вести себя подозрительно домой зачастил позднее, в телефоне зависал как школьник, пароли менял, твердил, что на работе завал. Я ему верила ведь я же ради нас старалась! Думала, вот теперь наладится, вот теперь семья как у Пушкина на картине.
Через три месяца коллега написала в «ВКонтакте» и спросила, состоя ли я ещё в браке с Павлом. «Конечно, отвечаю, а почему спрашиваешь?» Присылает мне фотографии.
А там мой муж с Вероникой из бухгалтерии в ресторане, обнимаются, улыбаются Не нужны были объяснения даже без слов всё ясно.
В тот же вечер я предъявила Павлу фотографии. Не стал отпираться. Сказал, что давно влюблён в Веронику, с ней, мол, его понимают и слушают, а у нас что-то давно не клеится. Заявил, что хочет уйти, и добавил, что больше не желает быть женатым.
Через пять дней собрал свои вещи, оставил мне ключи и перекочевал к «понимающей» бухгалтерше. О никаких «поработаем над отношениями» разговора не было. Ни стыда, ни раскаяния.
Я осталась в своей однокомнатной, на прежней должности и прежней зарплате и абсолютно одна.
О повышении вспоминать не хотелось. Место давно заняла другая молодая, энергичная, как уральский магнит. Когда спросила, есть ли ещё шанс услышала строгое «нет», поезд ушёл.
Сейчас, оглядываясь назад, всё очевидно: я отказалась от реального карьерного шанса ради семьи, которая уже рассыпалась, как печенье из рюкзака школьника. Осталась и без мужа-«хранителя очага», и без должности, которая могла бы дать мне уверенность в будущем.
Павел теперь строит своё счастье с Вероникой. А я начала жизнь с чистого листа с тем решением, в правильности которого так хотела себя убедить, веря, что спасаю что-то, чего на самом деле уже не было.
Мой совет простой: никогда не жертвуйте своими мечтами ради мужчины даже если он поёт вам «Всё будет хорошо» под гитару.
