Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она сказала, что выйдет на улицу, поймала такси и не вернулась. Моему брату было пять. С этого дня всё в нашей квартире изменилось. Папа стал делать то, чего никогда раньше не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать бельё, гладить школьную форму, неуклюже расчёсывал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался в пропорциях крупы, пережаривал еду, забывал сортировать белое и цветное. Но он никогда не допускал, чтобы нам чего-то не хватало. Уставший после работы, он садился проверять домашние задания, подписывать дневники, собирать еду на завтра. Мама больше ни разу не приезжала нас навестить. Папа никогда не привёл домой другую женщину и не называл никого своей спутницей. Мы знали, что он уходит куда-то, иногда задерживается, но его личная жизнь оставалась за стенами нашей семьи. В квартире были только мы с братом. Я никогда не слышала, чтобы он говорил, что снова влюблен. Его ежедневный ритм — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и начинать всё заново. В выходные он водил нас в парк, на речку или в торговый центр — даже просто посмотреть на витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, готовить обеды. Когда нужны были костюмы для школьных праздников, мастерил их из картона и старых тканей. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не моё дело». Год назад папа ушёл к Богу. Это случилось быстро, не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки, где были расходы, важные даты, записки вроде «заплати за кружок», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было ни любовных писем, ни фото с другой женщиной, ни следов романтической жизни. Только следы человека, который жил ради своих детей. С тех пор меня мучает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, будто отказавшись от своего. Он так и не создал новую семью. Никогда не было у него дома с женщиной. Больше никто не ставил его себе в приоритет, кроме нас. Сегодня я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также осознаю, что он был мужчиной, который остался один, чтобы не быть одинокими нам. И это тяжело. Потому что теперь, когда его нет, я не знаю, был ли он любимым настолько, насколько заслуживал.

Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла к остановке, села в такси и больше не вернулась. Мой брат, Саша, был тогда совсем маленький ему было пять.

С того дня всё в нашей квартире в Москве изменилось. Папа, Иван Сергеевич, стал делать то, чего раньше не делал: вставал до рассвета, чтобы приготовить нам завтрак, учился стирать бельё, гладить школьную форму, неуклюже заплетал мне косички перед школой. Я видела, как он путает пропорции каши, как пригорает еда, как он забывает разделять белое и цветное бельё. Но, несмотря на все ошибки, он всегда старался, чтобы нам ничего не не хватало. После долгого рабочего дня он возвращался домой, проверял наши домашние задания, ставил подписи в дневниках, собирал нам перекусы на следующий день.

Мама больше ни разу не пришла нас навестить. Папа не привёл в дом другую женщину. Он никогда не называл никого своей спутницей. Мы знали, что у него бывают встречи, что иногда он задерживается, но его личная жизнь всегда оставалась за пределами нашей квартиры. В нашем доме были только я и мой брат. Я ни разу не слышала, чтобы он признавался в любви кому-то ещё. Его жизнь превратилась в череду забот: работа, дом, готовка, стирка и так по кругу.

По выходным он обязательно выводил нас гулять в парк Горького, на ВДНХ, в торговый центр, даже если просто посмотреть на витрины. Он научился плести мне косы, пришивать пуговицы, готовить обеды. Если в школе требовались костюмы для праздника, он мастерил их из картона и старых рубашек. Он не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужское дело».

Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось внезапно, не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки, куда он отмечал расходы, даты, важные заметки: «оплатить коммуналку», «купить Саше ботинки», «отвести Машу к врачу». Ни одного любовного письма, ни фотографии с другой женщиной только следы мужчины, который жил ради своих детей.

С тех пор меня не покидает вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла, чтобы искать своё счастье. А папа остался и, похоже, отказался от собственного. Он больше не начал новую семью, не построил дом с кем-то. Для него больше не было никого, кроме нас, кто считал бы его приоритетом.

Сегодня я понимаю, что у меня был необыкновенный отец. Но я также вижу: он был человеком, который остался один, чтобы не были одиноки мы. И эта мысль тяжела. Потому что теперь, когда его нет, я не уверена, получил ли он ту любовь, которую так заслуживал.

Оглядываясь, я поняла: истинная любовь это иногда жертвовать своими желаниями ради близких. Но важно помнить, что отдавая себя другим, нельзя забывать и о собственном счастье. Только так любовь становится светом, а не только тяжёлым грузом.