Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома — вышла к углу, села в такси и больше не вернулась. Мой брату было пять. С тех пор всё в нашей квартире изменилось: папа начал делать то, чего раньше не умел — вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать одежду, гладить школьную форму, неуклюже расчёсывал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с рисом, пережаривал котлеты, забывал разделять белое и цветное бельё. Но всё равно мы ни в чём не нуждались: он приходил с работы уставший и проверял наши домашние задания, подписывал дневники, собирал перекус на следующий день. Мама так и не вернулась ни разу, а папа не привёл домой ни одной женщины, ни разу не назвал никого своей избранницей. Мы знали, что он может задерживаться, но его личная жизнь всегда оставалась вне стен нашей квартиры — дома были мы с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил, что снова влюбился: его будни были работой, домом, готовкой, стиркой и повтором. По выходным он водил нас в парк, на реку, в торговый центр — пусть просто смотреть витрины. Он научился заплетать косички, пришивать пуговицы, готовить обед, а школьные костюмы мастерил из картона и старых вещей. Никогда не жаловался и не говорил «это не мужское дело». Год назад папа ушёл к Богу — всё случилось быстро, попрощаться времени не было. Разбирая его вещи, я нашла тетради с расходами, важными датами, заметками вроде «заплатить за секцию», «купить обувь», «отвести дочь ко врачу»; ни писем о любви, ни снимков с другой женщиной, никаких романтических следов — только забота о нас. С тех пор меня не отпускает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла, чтобы искать своё счастье, а папа будто отказался от своего ради нас. Он больше не создал семью, не был чьим-то приоритетом, кроме нас. Теперь я понимаю, что у меня был уникальный отец, но также — мужчину, который остался один, чтобы нашу жизнь не затмило одиночество. Сейчас его нет, и я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал.

Мне было восемь лет, когда мама ушла из нашего дома. Вышла на улицу, села в такси у самого подъезда и больше не вернулась. Моему брату тогда исполнилось пять.

После этого всё в квартире изменилось. Отец начал делать вещи, которыми прежде не занимался: вставал рано, чтобы приготовить нам завтрак, учился стирать бельё, гладить наши школьные рубашки, неуклюже расчёсывал мне волосы перед школой. Я видела, как он перебарщивал с кашей, как у него пригорала еда, как он забывал делить белое бельё и цветное. Но, несмотря на всё это, он старался, чтобы нам ни в чём не было недостатка. После долгих рабочих дней папа уставший приходил домой, помогал с домашними заданиями, проверял тетради, собирал нам завтраки на следующий день.

Мама больше ни разу не пришла нас навестить. Отец никогда не приводил в дом другую женщину, не знакомил нас ни с кем как со своей избранницей. Мы знали, что иногда он задерживался где-то, ходил по делам, но его личная жизнь оставалась за пределами нашего дома. В квартире были только мы с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил, что снова влюблён. Его жизнь стала простой: работа, дом, кухня, стирка и всё повторялось по кругу.

По выходным папа водил нас в парк, на пруд, на ВДНХ иногда просто бродили по магазинам, смотрели на витрины. Он научился плести мне косички, пришивать пуговицы, готовить обед. К праздникам мастерил нам костюмы из картона и старой ткани. Никогда не жаловался, не говорил: «Это не мое дело».

Год назад мой отец ушёл к Богу. Это случилось внезапно не осталось времени на долгие прощания. Мы разбирали его вещи среди старых тетрадей я нашла записи с домашними расходами, памятные даты, заметки вроде: «оплатить коммунальные», «купить обувь», «отвести дочку к врачу». Не было там ни любовных писем, ни фотографий с какой-либо женщиной, ни намёка на романтическую жизнь. Только следы человека, который жил ради своих детей.

С того дня меня не оставляет один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла и искала своё счастье. А папа остался словно отказался от своего. Он больше не создал семью. Не имел дома с любимой женщиной. Его никто больше не ставил в приоритет, кроме нас.

Сейчас, годы спустя, я понимаю, каким был мой отец потрясающим, преданным человеком. Но замечаю и другое: он остался один, чтобы мы никогда не были одиноки. И это больно. Потому что теперь, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал.