– МНЕ НЕ НУЖНА ПАРАЛИЗОВАННАЯ… сказала невестка и ушла… А ей и не снилось, что будет потом
В забытой богом глубинке среди заброшенных вишнёвых садов жил старик Денисыч. По праздникам он подвязался на лавке у дома, пил чуть-чуть самогона, а мечтал всерьёз: завести себе собаку, настоящего русского волкодава алтая. Готов был ехать хоть аж в Башкирию, хоть на край земли: лишь бы купить пса, привести в своё гнездо. А звался он Денисыч то ли так называли за имя, то ли по отчеству, никто уж не помнил. Всё так величали: Денисыч да Денисыч, а ему всё равно сидит на лавке, вспоминает, как раньше деревня жила, как молодёжь у него собиралась сказки слушать, да былинки.
Давно уж хоронил он жену Клавдию, тихую и хворую. Врачи ей сто раз взывали: «Не рожай». А она плакала, всех уговаривала, просила сына, чтоб жизнь обрела смысл. Родила и сразу в немочь ушла. Денисыч с Клавдией жил как в романе всё для неё делал, молоко из магазина сам таскал, ни в коем случае не давал ей и пакета понести: «Нельзя, врачи запретили!» За ребёнком сам ухаживал, кашу варил, пел lullabies, пока она сокрушалась: «Позоришь, Денисыч! Бабы засмеют! Я дома ничего не делаю всё ты!»
Но бабы не смеялись, только завидовали, ворчали: «Ой, Клавка, сдай бы ты своего Денисыча нам в аренду! Хоть денёк пожить бы твоей жизнью!» А она лишь улыбалась с такой улыбкой и ушла в свой последний сон. Денисыч утром её застал холодной, рыдал по-русски, по-белугински три дня, а потом стал сыном заниматься.
Мальчишке тогда трудный возраст, четырнадцать лет. Отслужил в армии, женился рано, остался на чужбине, где служил. Так Денисыч совсем один остался не тосковал, с молодёжью общался, историю травил. Сын дочку родил, всё в гости Денисыч их ждал, да не приезжали всё работа, всё заботы, то одно, то другое. Внучку лишь на фотографиях видел…
И вот пошёл он словно туча чёрная, не улыбается, не шутит, не сидит, не рассказывает. Стали спрашивать соседи оказалось: получил Денисыч весточку телеграмму. Семья сына разбилась на машине, внучка в реанимации, а сам сын погиб. Целая деревня грустила, приговаривали: «Беда пришла, горе…» Но есть ли слова, чтоб помочь?!
Денисыч принимал соболезнования, да легче не стало. Жалко сына да не воротишь, более жалко внучку лежит в больнице, в коме, пятнадцать лет, ей бы жить да смеяться… И ни писем, ни звонков от невестки. Как узнать, в каком состоянии внучка? Никогда не видел её, а любил глядя на фото, в ней Клавдию молодую узнавал.
Решился в город поехать, где сын служил, как вдруг под вечер, аккурат перед поездкой к дому подъехала машина, вышла какая-то дама, даже не постучала, ввалилась в прихожую. Денисыч не сразу понял невестка, жена покойного сына. Следом внесли носилки, на них внучка, свалили на диван и ушли.
Она парализована, с головы до пят. Мне такая дочь не нужна. Я ещё успею замуж выйти и родить себе здорового! бросила невестка.
Так я же не врач! пробует возразить старик.
Да и не нужен врач! усмехнулась. Им её не вылечить, ей сиделка нужна. Не хотите ухаживать закопайте живьём, я не сиделка ей! хлопнула дверью и исчезла.
Да ты ей и не мать, похоже! вырвалось у Денисыча.
Теперь стало ясно, почему сын с семьёй не приезжал с такой женой только по базару ругаться, а не гостить. Как сын в такую диковатку влип, уж не спросишь… Если бы знал, что жена сына от дочери отказалась перевернулся бы в гробу Вот так остались Денисыч с парализованной внучкой.
Девочка действительно полностью неподвижна, но старик привычный к заботе хозяйство ведёт, внучку лечить решил. Врачи в больнице руками развели таких травм с жизнью не совмещают, она чудом жива. Только знахарка да народные средства остались. Знахарка жила далеко ребёнка не повезёшь, старуха по домам не ходит… Старик каждую субботу ездил, настои глушил, травы варил, внучку лечил. Прошел год а она ни рукой, ни ногой, лежит как полено, только мычит, и то нечленораздельно.
Иногда слеза по её щеке сердце у старика раздирается, думает: скучает по матери и отцу, с ней говорит, книжки читает, а она не отвечает Им обоим тяжело.
Но однажды ночь, окна темны, ранняя осень, старик сидит у кровати, дверь приоткрыта влетела компания пьяных молодых балагуров, с дискотеки возвращались, свет в окне заметили, знают здесь парализованная живёт. Кому-то в голову пришло: «Пойдём развлечёмся!» дескать, ей всё равно, сопротивляться не сможет
Толкнули дверь и она открылась, как во сне. Крикнули:
Дед, раскрывай внучку, ноги шире сейчас бросим жеребий, кто первый!
Помилуйте! Ей же всего пятнадцать! взмолился Денисыч.
Да подожди, зубы почистить только сказал старик, побежал на кухню, открыл подполье, закричал: «Взять!»
И оттуда, будто земля сама родила, выскочил огромный алтай пёс Муктар, с глазами как два растрёпанных кусочка берёзовой коры. Кинулся хватать подонков за штаны одному чуть причиндалы не откусил, другим всё кенгурушки на задах разорвал. Бежали с голыми задницами по деревне, народ хохочет, алтай за ними, через окно выпрыгнул, до самой окраины гнал…
Старик вернулся а внучка сидит на кровати, сама встать смогла, кричит в окно:
Муктар! Муктар! Давай, дедушка, держи его, чтоб не сбежал!…
Тут и заплакал Денисыч. С этой ночи внучка стала поправляться: то ли травы, то ли шок, то ли сам пёс начала говорить, потом и ходить. Намолилась за этот год… А спросите, откуда пёс? Всё просто Муктар жил у сына, после гибели хозяина нерадивой невестке и дочь, и собака были в тягость. Привезла их вместе, а деду слова не сказала. Когда она уходила, Денисыч пошёл ворота закрывать, смотрит под ними сидит собака, тощий, опечаленный как корова на убое, по глазам настоящие слёзы. Старик и не знал, что у сына был пёс. Не мог же он выгнать собаку сына на улицу забрал себе.
Стал Муктар верным другом, а летом, когда жара душила, сидел в подвале, чтобы не страдать. Вечером выпускал дед его на свободу. В тот вечер не успел потому пьянь в дом вошла
Девочка потом рассказала дедушке: когда плакала по ночам не по матери скучала, а по собаке. Дед по привычке Муктару в комнату не пускал, а она мечтала. Но не могла сказать ведь ни слова не выговорить…
Муктар прогнал пьянь, вернулся домой, от радости вылизал лицо своей маленькой хозяйки. Он тоже скучал жутко Так и стали жить втроём: Денисыч, внучка и Муктар. А о матери девочки не узнали больше ничего как в странном сне: исчезла из жизни, растворилась за горизонтом.
А в морозные вечера Денисыч иногда думал: всё, что осталось это жизнь втроём, нежность и дружба Да что там матери? В русских снах её не ждут.
