Дневник, 15 марта
Когда мне исполнилось семнадцать, мама рассказала, что ждет еще одного ребенка. Помню, как будто это было вчера: я едва могла поверить своим ушам. Гнев и разочарование охватили меня, я закричала: «Почему ты решила родить сейчас? Я уже взрослая, у тебя есть внуки, которыми пора заниматься! Если бы я хотела стать матерью, сделала бы это раньше! Ты ставишь меня в неловкое положение перед подругами! Старая дура!» Слезы навернулись на глаза у мамы, но я была ослеплена своим эгоизмом. Я во время маминой беременности таила в себе обиду и часто плакала мне казалось, что мама предала меня. Даже папа не выдержал однажды пытался поговорить со мной по душам, но я вырвалась и убежала из дома сквозь промозглые улицы Киева.
Я шла по ночному городу, прокручивая в голове только один вопрос: зачем я вообще нужна, если теперь у мамы будет другой ребенок? Я твердо верила, что меня забудут, как только в доме появится маленькая сестра. Время шло, и вот однажды папа вернулся домой с мамой и младенцем на руках.
Этот момент до сих пор стоит перед глазами: мама переступает порог, а в руках у нее тихонечко похрапывает крошечная Татьяна. Я просто залилась слезами, когда мама осторожно положила Таньку мне на руки. Я никогда не думала, что смогу так крепко и нежно любить кого-то особенно свою сестренку.
Сейчас мне тридцать семь, я уже давно замужем, живу в просторной трехкомнатной квартире на Лукьяновке вместе с мужем и шестнадцатилетним сыном Мишей. В последнее время мое сердце тревожно бьется я жду, когда Миша вернется из школы, чтобы рассказать, что он скоро станет старшим братом. Боюсь этой минуты. Я никак не могу забыть, как когда-то сама реагировала на новость о младшей сестре что, если и мой сын воспримет мое признание в штыки?
Когда вечером он зашел домой, я почти не могла говорить от волнения, но, к моему удивлению, он засветился радостной улыбкой: «Мама, неужели у меня будет братик или сестренка? Это же здорово! Я буду тебе помогать, обещаю!» Он обнял меня так крепко, что мне стало легче дышать. Я не сдержалась слезы вновь покатились по щекам, и я ощущала одновременно радость, облегчение и какую-то долгожданную благодарность судьбе за то, что у меня такой чуткий сын. И, конечно, чувство вины за свои детские обиды перед мамой.
Я сидела на кухне, всхлипывая, и снова и снова шептала про себя: «Мамочка, прости меня… Мамочка, прости…» Неожиданно Миша посмотрел на меня с легкой тревогой. Я спросила: «Что случилось, сынок?»
Он рассмеялся: «Все в порядке, мама. Давай лучше поужинаем, а потом пойдем к бабушке с Танькой нужно же поделиться такой новостью!»Я улыбнулась сквозь слезы и почувствовала, как внутри оттаивает что-то застарелое, мучавшее меня долгие годы. Мы накрыли стол, вместе смеялись, строили планы и спорили, кто научит малыша первым кататься на велосипеде. А потом отправились к маме все втроем, семейным строем, под моросящим мартовским дождем.
В прихожей нас встретила Танька, уже взрослая, лукаво подмигнув: «Опять новости?» Миша не выдержал, выпалил первым: «Бабушка, ты станешь прабабушкой!» Мама всплеснула руками, засмеялась и вдруг крепко меня обняла, как в детстве, когда все беды казались не такими страшными.
В этот вечер за большим столом все словно соединилось: старые обиды рассыпались прахом, сердца наполнились тихой, чистой радостью ожидания. Я поняла иногда новый человек приходит в нашу жизнь, чтобы научить нас любить шире и прощать сильнее.
А когда погас свет в доме, мы втроем с сыном шли по ночному Киеву, держа друг друга за руки и я вдруг почувствовала: я действительно нужна. И не потому, что я чья-то дочь, мать или сестра, а потому что я умею любить и этому тоже можно когда-нибудь научить.
