В прошлом месяце мы с дочкой побывали на свадьбе моей племянницы в уютном ресторанчике Екатеринбурга. Праздник вышел на славу — всё до мелочей продумали, невеста светилась от счастья, гости радовались. После торжества моя Алина осталась ночевать у меня — живём-то мы в разных городах. Утром застала её у окна: сидит, в пустоту смотрит, а по щекам слёзы катятся. Сердце моё сжалось — вижу, доченька моя страдает.
Кинулась к ней: «Алинушка, что случилось? Вчера же всё было прекрасно!» Она подняла на меня глаза, полные тоски, и прошептала: «Свадьба была чудесной. У меня такой никогда не было. И уже не будет. Когда я замуж выходила, не было ни платья, ни праздника…» Голос её дрожал, и я вдруг вспомнила тот день. Как будто нож в сердце.
Десять лет назад я умоляла её устроить настоящую свадьбу. Хотела, чтобы моя единственная дочь блистала в белом, с красивой причёской, маникюром, с профессиональным визажистом. Готова была оплатить всё — от банкета до фотографа. «Алина, это твой день!» — уговаривала я. Но она отмахивалась: мол, свадьбы — это прошлый век. Ужаснулась, когда она пришла в загс в джинсах и футболке. Ни цветов, ни улыбок — подпись и ушла. Холодно было, как в ноябре.
Вот такая она всегда была. На выпускном, когда все надевали вечерние платья и костюмы, она пришла в шортах, забрала аттестат и ушла. Ни танцев, ни воспоминаний. Брак её таким же вышел — бездушным. О детях и слышать не хотела, хотя её муж, Денис, мечтал о семье. Конечно, такие вещи надо обсуждать до свадьбы, но Алина, молодая да амбициозная, считала, что дети подождут. Хотела жить для себя, карьеру строить, свободой наслаждаться. Через четыре года Денис не выдержал — ушёл, потому что хотел быть отцом.
Развелись. Денис вскоре женился, и теперь у него трое ребятишек, а Алина одна. Встречается с мужчинами, но твердит: «Мне никто не нужен». А я-то вижу, как ей одиноко. Всегда была гордой, независимой, а теперь эта независимость стала пустотой. И вот, сидя у окна, она вдруг признаётся: «Мам, жалею, что не родила. Мне 38, а у меня ничего нет». Слова её душу рвут.
Теперь Алина мечтает о ребёнке. Говорит, что, когда меня не станет, ей будет для кого жить. Но я боюсь за неё. Дети — это огромная ответственность, а она еле-еле концы с концами сводит. Работает без отдыха, а денег всё равно не хватает. Помочь ей не могу — и от этого ещё больнее. Обнимаю её, утешаю, но в глазах у неё — пустота. Столько всего упустила: свадьбу, семью, тёплые моменты. И теперь эта пустота душит.
Но я всё равно верю, что у Алины есть шанс. Ей всего 38 — жизнь не кончена. Если захочет, найдёт любовь, замуж выйдет, ребёнка родит. Главное — не оглядываться назад с тоской. Время не вернёшь, но можно научиться ценить то, что есть сейчас. Молюсь, чтобы моя девочка обрела счастье, чтобы глаза её снова засветились. Но пока вижу только слёзы — и сердце болит…
