Вот твоя история, но уже в наших краях и с нашей душой:
Теперь моей дочери 38, у неё нет семьи, мужа, но она хочет ребёнка. Время вспять не повернуть, но можно научиться ценить каждый день.
В прошлом месяце мы с дочкой были на свадьбе моей племянницы в уютном ресторане Екатеринбурга. Всё было идеально: невеста сияла, гости смеялись, даже воздух словно пропитался теплом. После праздника моя дочь, Алина, осталась у меня — живём-то в разных концах города. Утром я увидела её у окна: сидит, смотрит в никуда, а по щекам — слёзы. Сердце моё сжалось.
Бросилась к ней: «Алинка, что случилось? Вчера же всё было хорошо!» Она подняла глаза — а в них столько тоски. И тихо: «Да, свадьба была прекрасной. У меня такой не было. И уже не будет. Когда я выходила замуж, не было ни платья, ни праздника…» Голос дрогнул, и я вдруг вспомнила тот день. Как ножом по сердцу.
Десять лет назад я умоляла её устроить настоящую свадьбу. Чтобы моя девочка блистала в белом, с красивой причёской, маникюром, чтобы фотограф запечатлел каждый момент. «Алина, это твой день!» — уговаривала я. Но она лишь отмахивалась: «Свадьбы — пережиток». И вот пришла в загс в джинсах и футболке. Ни колец, ни улыбок — подпись и уход. Холодно, как в ноябре.
Такой она была всегда. На школьном выпускном, когда все кружились в платьях и костюмах, она пришла за аттестатом в шортах, взяла его и ушла. Ни танцев, ни воспоминаний. Брак её был таким же — бездушным. О детях и слушать не хотела, хотя её муж, Дмитрий, мечтал о семье. Конечно, такие вещи обсуждают до свадьбы, но Алина, упрямая и амбициозная, твердила: «Дети подождут». Карьера, свобода, путешествия… Через четыре года Дмитрий не выдержал — ушёл, потому что хотел быть отцом.
Развелись. Он женился снова, теперь у него двое детей, а Алина одна. Встречается с кем-то, но каждый раз: «Мне никто не нужен». А я-то вижу — ей одиноко. Всегда была независимой, но теперь эта независимость стала пустотой. И вот, у окна, она вдруг призналась: «Мам, жалею, что не родила. Мне 38, а у меня ничего нет». Душа оборвалась.
Теперь она мечтает о ребёнке. Говорит, что, когда меня не станет, ей будет для кого жить. Но я волнуюсь. Дети — это не игрушки, а Алина еле-еле сводит концы с концами. Работает без устали, но рублей вечно не хватает. Помочь не могу, и от этого ещё больнее. Обнимаю её, глажу по волосам, а в её глазах — будто пропасть. Она упустила столько: свадьбу, семью, моменты счастья. И теперь эта пустота душит.
Но я верю, что у неё ещё есть шанс. 38 — это не конец. Если захочет — встретит любовь, родит, заживёт по-новому. Главное — не оглядываться на прошлое. Время не вернёшь, но можно научиться ценить то, что есть. Молюсь, чтобы моя Алинка снова засмеялась, чтобы глаза её загорелись. Но пока вижу только слёзы, и сердце рвётся на части.
