В прошлом месяце мы с дочкой побывали на свадьбе моей племянницы в уютном ресторанчике Екатеринбурга. Праздник удался на славу: всё продумали до мелочей, невеста светилась от счастья, а гости упивались этой тёплой атмосферой. После торжества моя дочь, Зоя, осталась у меня ночевать — живём мы в разных городах. Утром застал её у окна: сидела, уставившись в одну точку, а по щекам ручьём лились слёзы. Моя девочка плакала, и у меня сердце оборвалось.
Я подбежал к ней: «Зоенька, что случилось? Вчера же всё было прекрасно!» Она подняла на меня глаза, полные грусти, и тихо проговорила: «Да, свадьба была сказочной. У меня никогда такой не было. И уже не будет. Когда я выходила замуж, не было ни платья, ни праздника…» Голос её дрожал, и я вдруг вспомнил тот день, когда Зоя поженилась. Будто ножом по сердцу.
Десять лет назад я уговаривал её устроить настоящую свадьбу. Хотел, чтобы моя единственная дочь блистала в белом платье, с красивой причёской, маникюром, с профессиональным визажистом. Был готов оплатить всё — от банкета до фотографа. «Зоя, это твой день!» — убеждал я. Но она отмахивалась, твердя, что свадьбы — это прошлый век. Я онемел, когда она пришла в загс в джинсах и свитере. Ни колец, ни улыбок — только роспись и уход. Её свадьба была пустой, как осеннее поле.
Такой Зоя была всегда. В школе, когда одноклассники наряжались на выпускной, она пришла за аттестатом в спортивных штанах, взяла его и ушла. Ни танцев, ни воспоминаний. Её брак оказался таким же — бездушным. О детах она даже слышать не хотела, хотя её муж, Игорь, мечтал о семье. Обычно такие вопросы решают до свадьбы, но Зоя, молодая и упрямая, считала, что дети подождут. Хотела жить для себя, строить карьеру, наслаждаться свободой. Через четыре года Игорь не выдержал — ушёл, потому что хотел стать отцом.
Они развелись. Игорь вскоре женился на другой, и теперь у него двое детей, а Зоя осталась одна. Она встречается с мужчинами, но твердит одно: «Мне никто не нужен». Но я-то вижу, как ей одиноко. Она всегда была такой — гордой и независимой, но теперь эта независимость обернулась пустотой. И вот, сидя у окна, она вдруг призналась: «Пап, жалею, что не родила ребёнка. Мне 38, а у меня ничего нет». Её слова резанули по сердцу.
Теперь Зоя мечтает о ребёнке. Говорит, что, когда меня не станет, ей будет ради кого жить. Но я переживаю за неё. Ребёнок — это огромная ответственность, а Зоя еле-еле сводит концы с концами. Работает без передышки, но денег вечно не хватает. Финансово помочь ей не могу, и это гложет меня. Обнимаю её, утешаю, но в её глазах — пустота. Она упустила столько: свадьбу, семью, тёплые моменты. И теперь эта пустота душит её.
Но я всё ещё верю, что у Зои есть шанс. Ей всего 38 — жизнь не кончена. Если захочет — встретит любовь, выйдет замуж, родит ребёнка. Главное — не оглядываться назад с тоской. Время не вернёшь, но можно научиться ценить то, что есть здесь и сейчас. Молюсь, чтобы моя девочка нашла своё счастье, чтобы её глаза снова засияли. Но пока вижу только её слёзы, и это разрывает мне сердце.
