Мои мама и папа
Моя мама была настоящей красавицей. Говорю «была», потому что полгода назад она ушла из жизни, лишь немного пережив отца его не стало всего на две недели раньше. Оба прожили долгую жизнь, им уже за восемьдесят было, но такое глухое чувство осталось мало им досталось, слишком коротко. Ведь они мои мама и папа.
Мама всегда была яркая, красивая женщина и я это понимал, даже будучи её сыном, ведь я тоже мужчина. Отец напоминал мне об этом всю мою жизнь, словно боялся, что забуду. Даже в те моменты, когда мама сердито ругала меня за двойки или какой-нибудь шалости, отец тихонько приходил ко мне в комнату, садился рядом, тяжело выдыхал, складывал ладони между коленями и долго сидел молча. А потом, взявшись за плечо, говорил:
Ну, Игорёк, не обижайся на маму Ну, вспылила, ну, прикрикнула мы ведь с тобой тоже не подарок. А она у нас девочка, солнце наше, без неё никак. Лучше сходи и попроси прощения, сын.
Я был готов набрать в грудь воздуха и возмутиться: почему я должен уступать? Но папа всегда опережал мой пыл вскидывал вперёд руку, раскрывая ладонь ко мне, будто велел замолчать, и твёрдо говорил, не повышая голоса:
И не вздумай плохого ни слова сказать мне о моей жене!
Мне сдувалось всякое сопротивление. Я ведь любил папу. И маму тоже любил сильно.
Самое светлое во всём этом: я знал, как они встретились и стали семьёй. Отец рассказывал мне эту историю по секрету от мамы, а мама шёпотом от отца.
В те годы мама только поступила в университет, училась на первом курсе и готовилась выйти замуж за какого-то Аркадия. В тот день Аркадий пришёл на свидание не один, а с другом, которого звал Семён. Семён недавно приехал в Харьков, знал только Аркадия, сам бы пропал один на большом городе. Так вот, собрались вместе на свидание Аркадий, будущая невеста и его друг
Аркадий представил Семёна маме. Семён, как вы догадываетесь, стал моим папой. Они втроём бродили по вечернему городу, гуляли в парке, а когда зашли в летний кинотеатр, Семён придумал подсмотреть фильм через крышу беседки, чтобы не платить гривны за билеты. Мама рассказывала, как отец был уже тогда крепким, плечистым, и легко помог ей забраться наверх. Всё это придумал мой отец, ведь Аркадий был не такой хилый, по словам мамы, и винаг был в мечтах и поэзии.
Аркадий весь вечер вычурно шутил, декламировал стихи, рассказывал маме, как они будут счастливо жить после университета. Отец же молчал, внимательно слушал, лишь вздыхал и улыбался. Когда вечер заканчивался и пора было прощаться, мой отец взял маму за руку крепко и по-настоящему и вдруг сказал:
Вера, брось Аркадия. Выходи за меня.
Мама растерялась, переспросила:
Когда?
Он был собран и прямолинеен:
Завтра!
И добавил для окончательного эффекта:
У нас родится сын, и мы будем его любить всем сердцем. А благодаря этому и друг друга будем любить сильнее. Назовём его Игорём, в честь старорусского князя
Мама смутилась, покраснела и сразу согласилась вот так просто. Они поженились. Аркадий был на их свадьбе шафером.
Потом родители закончили университет и вместе по распределению поехали работать в Донецк, устроились геологами в шахте. Им дали первую квартиру в старом доме на окраине города, бывшая кладовка, заваленная всяким хламом, стала их очагом всё благодаря доброте начальника участка.
Когда я, долгожданный Игорёк, родился, отец с утра отправился на местную конюшню, умолил отдать ему старую смирную кобылу Матрёну. На ней забрал меня и маму из роддома. Подъехали к своему дому, а на пороге клуба стоял Аркадий, к груди его прижат огромный оцинкованный тазик для купания младенцев разыскал его по тугим связям. Этот таз стал мне первой кроваткой: мама клала пушистую пуховую подушку, накрывала свежей простынёй, и я лежал там, как князь на троне. Когда купали, подушку перекладывали, а мой отец спешил с работы, чтобы непременно поддержать мою голову в тазике и быть рядом.
Князем из меня не вышло, хотя геолог из меня получился неплохой почти как из родителей. Интересно, что и жена моя, Алёна, тоже геолог. Познакомились мы на работе сразу после университета. Мою Алёну мама полюбила всей душой, а папа не уставал говорить, когда мы вместе выходили на балкон покурить:
Игорёк, знаешь, мне повезло дважды когда встретил твою маму, и когда ты женился на Алёне. Береги её, она у нас, как мама, девочка
Папы не стало за одну ночь внезапно. Мама в тот же миг ощутила потерю После его ухода она начала быстро увядать, старилась на глазах, забывала многое. Порой не помнила, что папы нет. Даже когда мы поселили её у себя, мама всё сидела у окна ждала, когда папа вернётся с работы. До последнего дня жарила свои знаменитые котлетки «для Семёна, как он любил»Я садился к ней поближе, держал её за руку, а она вдруг начинала шептать: «Ты только не рассказывай папе, что я тебя без шапки летом отпустила. Ну и что, что тепло, но простудишься, он ведь всегда переживал». А потом вздыхала и смотрела вдаль, туда, где дорога уходила за холмы и день клонился к закату.
Иногда, когда вечерами в кухонном окне погасал свет, я оставался наедине с воспоминаниями о них. И всё чаще ловил себя на мысли, что счастье это вовсе не громкие события. Нет, оно оказывается в тёплой руке мамы, в строгой ладони отца на твоём плече, в голосе, перекликающемся сквозь годы: «Береги её, она у нас девочка»
Теперь, когда гроза плещет по стеклу, а дочь сбегает по коридору такая же хохотушка, с карими глазами и упрямой чёлкой, как у мамы, я однажды по-отцовски останавливаю её у порога, накрываю рукой её плечо и, усмехнувшись, говорю: «Не говори ничего плохого о моей жене!»
Она смеётся, обнимает, а я вдруг понимаю нет конца любви, если есть кому передать её дальше. Всё продолжается, будто дома всегда кто-то возвращается с работы, а на кухне ждёт чай с вареньем вперемежку со счастьем и воспоминаниями. И, значит, мама и папа здесь, всегда между строк, в каждом нашем малом жесте, в каждом кусочке света в окне.