Когда мой брат, Никита, окончил университет, он отправился работать в далёкий, почти неведомый город в самом сердце страны, туда, где старые дома шумят по вечерам, а фонари качаются от ветра. Он планировал остаться там только на год, подкопить немного гривен, а потом вернуться к нам ближе к Днепру, в родной дом, где чай пьют вприкуску с мёдом. Мечтал купить свою квартиру, чтобы окнами на речку. Но судьба, как часто бывает среди сиреневых сумерек, выкинула коленце. Посреди этого химерного города Никита вдруг встретил девушку по имени Евдокия, которую у нас никто доселе не знал. Они захотели пожениться, и брат остался там навсегда, словно затерялся в чужой сказке.
Нам с семьёй она была загадкой. На их свадьбу я не попала оказалась в девятом месяце беременности, ждать оставалось уже считанные дни, и дороги мне были перекрыты, будто снегом в январе. Отец тоже не смог выбраться отпуск не дали, так что только моя мать поехала в этот мифический новый род. Мама вернулась через несколько дней, будто из другого измерения, рассказывала, что Евдокия приятная и улыбчивая, но осталась она для нас человеком из мутных сновидений. Шли годы, а мы с нею всё так же никогда не встречались.
И вот весной этого года Никита написал: ждите гостей! Он задумал целое приключение сначала приедет к нам с Евдокией, потом они отправятся на свадьбу его друга, далее на встречу выпускников, встретятся с родителями у Чёрного моря, а после обратно домой. Пробыть у нас они собирались два дня. Маленькая квартирка, конечно, не волшебное терем-теремок, но благо у нас был дачный домик родителей мужа, Людмилы Петровны. Домик старенький, от ремонта только мечты, но пожить можно, если не бояться скрипучих полов и затхлого воздуха.
День их приезда был для меня словно вишнёвый квас я ждала их, готовила, радовалась. Наконец, появился Никита с Евдокией, но с первым вздохом в прихожей начались чудеса не из приятных: она сразу стала жаловаться, что в поезде было душно, шумно, неприятно, и весь мир складывался для неё из кривых теней и горячей пыли.
Когда добрались до дачи и я решила их поприветствовать, показала душ и туалет, Евдокия взглянула на всё с тоской, будто здесь обитали только привидения. Утащила Никиту в сторону посовещались, и вскоре брат попросил моего супруга Артёма отвезти их обратно в город: «Евдокия не может пользоваться этим душем!» Поехали. Она приняла душ, привела себя в порядок, украсила лицо необычными узорами будто готовится не к вечеру, а к балу у царя.
Вскоре выяснилось: из всего, что мы готовили на ужин, она не станет есть ни кусочка. Всё не то: то глютен, то масло лишнее, то ещё какая-то неведомая беда. К столу она придвинула лишь тарелку с овощами, и на них смотрела, будто они злые духи из полночных видений. А спать отказалась ни за что не останется в этом доме, в результате всей толпой перебрались обратно к нам в квартиру.
На следующий день мы отправились гулять по городу по улочкам, где тополя шумят, а голуби греются на солнце. Но Евдокия вела себя, будто во сне, где всё по капризу: то ей жарко, то ногу свело, то вдруг заскучала и затосковала, словно потеряла в толпе свой собственный сон. Я с радостью проводила их обратно на вокзал, выдохнув как после весеннего ливня.
Теперь я часто думаю: как мой брат смог жить с такой таинственной Евдокией все эти годы? А нас с вами она закружила в своём заколдованном вихре всего за два дня.
