В нашей семье были мои родители, младший брат Павел и я. Когда Павел уехал в Киев, я решил остаться с родителями. Позже я женился, а Павел тоже обзавёлся семьёй и стал гордым отцом двух дочек. Несмотря на то, что жил он теперь далеко, Павел иногда приезжал к нам в гости, а когда его старшая дочь Марина подросла, начала навещать нас самостоятельно. Я всегда с нетерпением ждал её приезда и старался сделать всё возможное, чтобы ей у нас было уютно.
Однажды во время её визита у нас завязалась длинная беседа. Я поделился с ней своими тревогами по поводу того, какую финансовую нагрузку несут наши родители. Хотел по-доброму поговорить с ней, всё-таки она моя племянница. Мы проговорили до глубокой ночи, а утром она меня удивила: вместо привычных подарков протянула деньги, настойчиво предлагая помочь. Сначала я отказался, но Марина была непреклонна, и в итоге я с благодарностью принял её добрый жест.
Когда она уехала, мне позвонил брат теперь уже не в настроении. Он с обидой спросил, о чём я думал, когда взял у его дочери деньги. Я пытался объяснить, что ничего у неё не просил, что это было её искреннее желание поддержать, но мои слова дошли до него, будто сквозь толщу воды. Он обвинил меня в том, что я использовал доброту Марины, и добавил, что был бы не против, если бы я попросил денег у него лично.
Чувствуя себя неправильно понятым и желая загладить вину, я перевёл ему на карту сумму вдвое больше, чем дала Марина в гривнах, конечно. Однако этот разговор оказался нашим последним. Я пытался поставить себя на его место, думая, как бы поступил я, окажись всё наоборот, но видимо у нас слишком разные взгляды на жизнь. После этого случая у меня осталась горечь и ощущение отчуждённости от брата.