Мой бывший в субботу днём явился с огромным букетом роз, коробкой шоколадных конфет, пакетом подарков и той самой улыбкой, которой я не видела месяцами. Я подумала, что он пришёл извиниться или обсудить всё, что осталось недосказанным между нами. Было странно, ведь после расставания он был холоден, будто я ему чужая. Едва войдя, он начал рассказывать, как часто обо мне думал, как я ему нужна, называл меня “женщиной всей его жизни” и говорил, что осознал свои ошибки. Говорил так быстро, что казалось, репетировал речь заранее. Я просто слушала — не понимала, откуда вдруг такая нежность после месяцев молчания. Но он подошёл, обнял меня и сказал, что хочет “вернуть то, что было нашим”. Пока говорил, достал парфюм, браслет и коробку с письмом. Всё выглядело очень романтично. Убеждал меня дать ещё один шанс, уверял, что изменился, что теперь всё будет по-настоящему. Я почувствовала себя неловко — было слишком хорошо, чтобы быть правдой. В отношениях он никогда не был таким внимательным. Правда выяснилась, когда я пригласила его присесть и прямо спросила, чего он хочет. Тут он начал путаться: сказал, что у него “маленькие банковские трудности”, что ему нужен кредит для “бизнеса, который принесёт нам обоим пользу”, и не хватает лишь одной подписи — моей. Тут я поняла, зачем была вся эта любовь и подарки. Я сказала, что ничего подписывать не буду. В этот момент на его лице всё изменилось. Улыбка исчезла, он бросил цветы на стол и начал кричать, как я могу не доверять ему, что это “шанс всей его жизни”. Говорил так, будто я ему что-то должна. Даже наглости хватило сказать, что “если я его ещё люблю”, то должна помочь. Всё рухнуло так же быстро, как началось. Поняв, что не уговорит меня, сменил тактику. Стал жаловаться, что “без кредита пропал”, что если помогу — “официально вернётся ко мне” и мы сможем “начать всё с начала”. Говорил это абсолютно без стеснения, смешивая примирение с финансовым интересом. Тут я окончательно осознала, что весь этот спектакль — подарки, цветы, ласковые слова — был лишь фасадом для моей подписи. В итоге, когда я повторила, что ничего подписывать не буду, он собрал почти все подарки: унес шоколад, забрал парфюм и даже браслет. Только цветы остались брошенными на полу. Ушёл, обозвав меня неблагодарной, и сказал, чтобы я “не говорила потом, что он не пытался сохранить наши отношения”. Хлопнул дверью так, словно это я ему что-то должна. Вот так наше “примирение” продлилось ровно пятнадцать минут.

Мой бывший появился в субботу после обеда с огромным букетом алых роз, коробкой шоколадных конфет, пакетом подарков и той самой обаятельной улыбкой, которую я не видела уже несколько месяцев. В тот момент мне показалось, что он пришёл извиниться, может быть, чтобы наконец поговорить о всём, что осталось между нами недосказанным. Это было странно: после нашего расставания он стал холоден как лёд, будто мы с ним совершенно чужие люди.

Он едва переступил порог, как начал говорить, что всё это время обо мне думал, что скучал, что я «женщина всей его жизни», и что он наконец осознал свои ошибки. Говорил так быстро, будто заранее выучил каждое слово, ни разу не сбившись. Я стояла, осторожно слушая его, поражённая вдруг появившейся нежностью после столь долгой тишины. Он подошёл ближе, крепко меня обнял, шепча, что хочет «вернуть то, что наше».

Пока говорил, он вручал мне то парфюм, то серебряный браслет, то красивую коробочку с письмом. Выглядело всё словно сцена из мелодрамы. Он уверял, что мы должны дать друг другу второй шанс, что он изменился, что хочет построить со мной новую жизнь, как надо, по-человечески. Мне становилось всё неудобнее: этот спектакль казался чересчур красивым, чтобы быть правдой. Когда мы были вместе, он никогда так не заботился и не баловал меня.

Всё стало ясно, когда я пригласила его присесть и прямо спросила, что ему нужно. Тут он начал мяться, запутываться в словах. Признался проблемы с банком, нужен кредит для «бизнеса, который будет только нам на благо», а для этого не хватает одной подписи моей. Вот зачем он пришёл со всеми этими подарками и комплиментами.

Я тут же сказала: никаких подписей, никаких кредитов не надейся. Его лицо тут же изменилось: исчезла вся мягкость, улыбка сменилась раздражением. Он швырнул цветы на стол и начал кричать, обвиняя меня в том, что я ему не верю, что это «шанс всей его жизни». Говорил со мной так, будто я чем-то обязана. Осмелился сказать, будто если я его ещё хочу я обязана помочь и подписать. И всё, что было «любовью», рассыпалось на моих глазах.

Когда понял, что у него ничего не выйдет, стал молить о помощи, уверять, что он «пропадёт» без этого кредита, что если я ему помогу, он «официально вернётся ко мне», и у нас всё начнётся заново. Смешал в одну кучу и примирение, и корысть, не скрывая даже. Мне стало окончательно ясно: все эти цветы, парфюмы, добрые слова не больше чем маска, чтобы я согласилась подписать бумаги.

Когда я повторила, что не подпишу ничего, он быстро собрал почти все подарки: забрал шоколадные конфеты, браслет, флакон духов. Оставил только букет бросил его на пол так, будто и не хотел. На прощание назвал меня неблагодарной и предупредил, чтобы потом не жаловалась, мол, он «пытался спасти наши отношения». Закрыл дверь так, что будто я должна ему за всё.

Вот и вся «драма примирения», растянувшаяся ровно на пятнадцать минут.