Спасибо за то, что я даже на ошибку не имею права? В собственной квартире
В МОЕЙ квартире, спокойно, но глухо заявила Римма Марковна. Это МОЯ квартира, Алена. И на МОЕЙ кухне несъедобщине не место.
В кухне повисла тишина.
Аленушка, ну ты же сама понимаешь, ну как это можно было на стол ставить.
Твои родители интеллигентные люди, я не могла допустить, чтобы они ковыряли во рту эту подошву, невозмутимо разливала чай по хрустальным чашкам Римма Марковна.
Алена стояла у края стола, ощущая, как внутри всё сжимается в узел. В голове гудело.
На тарелках родителей, только что ушедших в комнату вместе с Пашей, остались жалкие остатки этой самой «подошвы» утиной грудки с брусничным соусом, которую Алена кромсала четыре часа. Или думала, что кромсала.
Это не подошва, голос Алены дрогнул, но она упрямо встретила взгляд свекрови. Я по маминому рецепту делала, даже утку купила фермерскую Где она, Римма Марковна?
Свекровь грациозно поставила заварник и вытерла руки о безупречно белое вафельное полотенце, повисшее на сгибе локтя.
На лице не было и намёка на раскаяние. Только жалость, такая, какой смотрят на неразумного щенка, который нагадил на ковер.
В мусоропроводе. Маринад твой как бы мягче таким уксусом разило, что глаза щипало.
Я приготовила нормальное конфи. С тимьяном, медленно. Видела, как твой папа двойную порцию попросил? Вот уровень.
А что ты намутрясила на трассе в чебуречной cойдет, не выше.
У вас не было права! прошептала Алена. Это был МОЙ ужин. Мой подарок родителям на годовщину! Даже не спросили!
А что спрашивать? Римма Марковна вскинула бровь у нее такой взгляд бывает, будто тридцать лет возглавляла столовую ЦК. Когда дом горит, пожарных не зовут сами тушат.
Я спасла семейную честь. Паша бы расстроился, если бы гости слегли.
Давай-ка торт подай. Его я, кстати, подправила крем жидковат, пришлось крахмала и лимонной цедры всыпать.
Алена взглянула на свои руки. Дрожат пальцы. Весь день она прыгала по кухне; а Римма Марковна в своей комнате «отдыхала».
Алена вымеряла граммы, протирала соус через сито, корзиночки украшала Хотела доказать здесь не просто «пассия Паши», а женщина, хозяйка
Но стоило уйти на полчаса в душ и на кухне воцарилась профи.
Лен, ты где там застряла? на пороге появился Паша, слегка довольный, слегка подвыпивший от вина. Мама, утка башню сносит! Ален, тебя не узнать, честно! Я прозрел!
Алена повернулась.
Это не я.
В смысле? изумился Паша.
В прямом. Твоя мама выкинула мою еду, сделала по-своему. Всё от салата до горячего её рук дело.
Паша на миг растерянно замолчал, смотря то на жену, то на мать, которая тут же энергично зашуршала тряпочкой по идеально чистой столешнице.
Лен Паша хотел приобнять, но она резко отошла. Мама хотела помочь. Видит что-то не так, а она спец! Ты же понимаешь, у нее фишка чтоб всё идеально.
Но ведь вкусно же! Родители в восторге. Какая разница, кто у плиты, главное праздник!
Какая разница? Алена еле сдерживала слёзы. Разница в том, что я здесь никто. Я тут инвентарь.
Три дня расписывала меню, чтоб маму с папой порадовать, а твоя мама в итоге выставила меня рукожопой, которая даже салат не осилит.
Никто тебя не выставлял, подала голос Римма Марковна, складывая тряпочку с немецкой педантичностью. Мы ж им не сказали. Думают это ты. Я спасла твою репутацию, Аленушка. Могла бы спасибо сказать вместо трагедии.
Спасибо? Алена усмехнулась. Спасибо за то, что мне даже на ошибку права не оставили? В собственной же жизни
В МОЕЙ квартире, повторила грозно Римма Марковна. Тут ошибки недопустимы.
На кухне стало тихо только из комнаты телевизор и смех родителей слышался.
Им хорошо. Думают дочка кулинарный гений, а дочка чувствует себя так, будто ей в душу варенье налили и тут же с солью вприкуску дали.
Алена вышла, прошла мимо родителей.
Мам, пап, простите, мне плохо, голова что-то Паша вас проводит, ладно?
Леночка, что с тобой? мама заволновалась. Утка чудо, может, ты вспотела на кухне? Отдохни, миленькая.
Да. Очень устала. Больше не буду, пробормотала Алена и удалилась в спальню.
Застыла на кровати: «Так дальше нельзя». Уже полгода они скитались у Риммы Марковны копили на первый взнос за ипотеку.
Покупала продукты свекровь пересматривала пакеты с видом гламурной проверяющей из потребнадзора:
Где ты это выбрала? Помидоры пластиковые, только на витрину, а не в салат.
Собиралась пожарить картошку сзади слышался вдох, полный трагизма. Будто Алена нарушила законы Вселенной.
Потом Алена просто перестала появляться на кухне, когда там свекровь.
Но сегодняшний вечер должен был быть триумфом. Вышла капитуляция.
Дверь заскрипела. Вошёл Паша.
Родители ушли Да ладно тебе, всё ведь прошло хорошо, кроме бурного финала. Мама перестаралась, я поговорю с ней
Не надо, перебила Алена, быстро начиная собирать сумку.
Ты что? опешил Паша.
Я собираю вещи. Еду к маме с папой. Сегодня же.
Лен, не начинай из-за утки, серьезно?! Всё же ерунда.
Это не «еду» тебе кто-то выкинул. Это меня. Твоя мама считает меня лишней деталью в вашей отлаженной кулинарной машине. И ты ей это разрешаешь! Я твоя жена, а не стажер на её кухне.
Она не хотела обидеть! Она всегда так сто лет у плиты, ну профдеформация
Пусть тогда живёт с тимьяном наедине. А я хочу свои пережаренные котлеты и пересоленный суп в своей квартире, чтоб никто не выкидывал мои старания на помойку.
Куда ты? Паша схватил её за руки. Ночь, Лен. Утром поговорим.
Нет. Если останусь, утром услышу, что чай растворимый не так залит.
Больше не могу, Паш. Или завтра ищем съемную квартиру, хоть “ракушку” в хрущёвке, или не знаю даже!
У нас нет запасных денег, нахмурился Паша. Потерпи! Полгода ещё и ипотека наша.
Алена посмотрела с грустью, как будто впервые увидела мужа. На него, вместо сочувствия расчёт и желание, чтобы конфликт рассосался сам.
Полгода?! Ну-ну. От меня тут через полгода только бледная тень останется.
Закопала в сумку всякое: косметичку, нижнее, пару футболок. Замок заскрипел, как в фильме о тяжелой доле.
Вышла в коридор Римма Марковна уже тут, руки скрестила.
Спектакль? язвительно. Финал гастрономической трагедии?
Нет, Римма Марковна, равнодушно, надевая ботинки. Финиш. Поздравляю: кухня наконец ваша.
Ален, ну хватит! Паша рванул следом. Мама, скажите ей!
А что я скажу? пожала плечами свекровь. Из-за одной кастрюли рушит семью Ну что ж.
Я в её годы ошибки признавать умела. А нынче все сплошь личности
Алена не слушала дальше. Вышла на лестничную клетку. Холод ночи казался вкуснее любого соуса.
Вдоль коридора донёсся невнятный мужской бас, вперемешку с тонким женским голосом.
***
Алена обосновалась у родителей. Те всё поняли, но не лезли с вопросами. Мама только еду подкладывала: блинчики с творогом, самые обычные, невыпендрёжные.
Паша названивал. Сначала злился, потом скулил, потом умолял, обещал поговорить с мамой «по-взрослому». На пятый день приехал.
Лен, вернись выглядел как после ночной смены на заводе. Мама приболела.
Алена замерла.
Опять давление?
Нет Вирус какой-то. Температура под сорок, три дня. Сейчас лежит, есть не хочет. Говорит, еда безвкусная. Вообще.
То есть?
Вообще. Как бумагу жуёт и запахов не чувствует. Для неё это конец света, сам понимаешь.
Вчера свою банку с любимым пажитником разбила нюхала-нюхала, не унюхала, не выдержала плакала. Я в шоке, Лен. Никогда!
У Алены злость исчезла, словно чаем смыло.
Каждое утро Римма Марковна начинала с ритуала: перемалывала кофе, втягивала аромат как наркоман первый запах весны.
Лишиться этого! Всё равно что музыканту отрубить пальцы.
Врача вызывала? шепнула Алена.
Да осложнения, нервы, сказали. Может через неделю пройдет. Может через год или не пройдет совсем.
В комнате сидит, не выходит. Говорит, если не различает вкус значит, как будто и нет её.
Алена смотрела в окно: мелкий московский снег под жёлтым фонарём. Представила Римму Марковну кухонного генерала, вдруг лишившуюся всемогущества.
Лен, я не прошу возвращаться ко мне Но помоги ей. Она даже кастрюль боится.
На днях суп пересолила не заметила, пока мне в рот не сунула. Аж испугалась всё, говорит, конец.
А я-то чем? Я же в твоём доме враг народа.
Ты последний шанс. Она никогда не признается, но я видел, как грустно смотрела на твою пустую полку в холодильнике.
На следующий день Алена вернулась. Не потому, что простила. Потому что Римма Марковна это неизбежно, как московские пробки.
В квартире пахло пылью и тоской.
На кухне, за столом, сидела постаревшая на десять лет Римма Марковна. Волосы собраны кое-как, перед глазами чай безмолвный.
Здравствуйте, Римма Марковна, тихо.
Свекровь дернулась.
Пришла издеваться? Ну, поливай свою говядину сгущенкой я всё равно не различу.
Алена бросила сумку.
Я пришла готовить.
Зачем? Безвкусно всё, бумагу жую. Ради кого?
Ради вас. Я буду вашим языком. Вы штурман, я пилот.
Свекровь хмыкнула. Ты? Да ты чабрец от петрушки не отличишь.
Зато есть шанс научиться. Профессионал же вы. Или всё, сдались?
Молчит. Смотрит на руки, потом на Алену. Где-то в глазах проблеск боевого задора.
Ты даже нож держишь, как сапожник
Так учите. Порежусь залечите.
Открыла холодильник. Мясо залежалось! Что делаем говядину бургиньон?
Римма встала, приложила ладонь к поверхности плиты. Для настоящей шкурки нужен жар proper. А ты всё спалишь.
А вы следите. За командным пунктом! Только без «рук-крюк», ладно? Я новенькая!
Римма села к разделочному столу.
Хват ножа меняй. Палец вот сюда, кистью работай. Кусочки три сантиметра, не больше. Приготовится неравномерно пиши пропало.
Так и началась новая школа. Алена резала, шинковала, наливала. Римма подсказывала строго по-советски. Иногда ноздри дергались, но тут же мука: аромат не возвращался.
Теперь вино. Выпарь спирт.
Алена влила по кухне поплыл аромат сухого красного под осень.
Как пахнет?
Алена медленно вдохнула.
Пахнет тоской летней дачи под дождём, кисловато, но с уютом.
Римма закрыла глаза, будто повторяя. Танины Хорошо. Щепотку сахара добавь.
Пробую Вкусно, но будто чего-то не хватает.
Горчица. На кончике. Дижонской. Даёт глубину.
Добавила вау! Теперь совсем иначе!
Как вы это делаете, если даже не пробуете?
В голове тысячи километров рецептов, девочка Вечер прошёл незаметно. К приходу Паши аромат бургиньона по всему дому.
Ого! Мам, ты точно не выздоровела?
Нет, Паша. Готовила Алена. Я только мешала советами.
Паша удивился, Алена подмигнула.
Садись, ешь, и не ворчи всё на миллиграмм проверяли.
Когда Паша набивал уже вторую тарелку, Римма вдруг тихо:
Знаешь, Алена Почему я твою утку выбросила тодá?
Алена замерла.
Почему?
Римма посмотрела ей в глаза там впервые мелькнула тревога.
Потому что если бы ты сделала идеально, я бы стала ненужной
Сын вырос, жена у него, а я повар. Если не кормлю кто я?
Я хотела доказать: без меня никак. Я центр этого мира.
Алена опустила тарелку. Никогда не думала о ней так. Думала диктатор, а вышло просто женщина, крепко держащаяся за свой смысл.
Ваша нужность не в рецептах тихо сказала Алена. Кто же научит меня держать нож? Я ващще не профи.
Римма глубоко-шмыгнула, снова строго.
Это да. Завтра начнём заварной крем. Снова жижу сваришь уйдёшь из кухни.
Алена засмеялась.
Договорились. Только с вас рецепт медовика, если я справлюсь.
Посмотрим на поведение, отрезала Римма Марковна, лишь осторожно, по-домашнему, коснувшись ладони Алены своей ладонью.
