Мой муж содержал свою бывшую за наш счет и я поставила ему ультиматум.
С самого начала я знала о его прошлом. Он никогда не скрывал, что был женат, что у него есть дочь, что он исправно платит алименты. Мне казалось это правильным благородным, достойным. Я уважала его за такую ответственность.
Но постепенно мне открылась более страшная истина: то, что я воспринимала как взрослую позицию, оказалось мучительным чувством вины. Хроническим, изматывающим, навязчивым. Виной, что висела над ним, словно тень которую кто-то очень ловко использовал.
Алименты уходили исправно. Суммы были немалые в рублях прилично. Но помимо этого был целый мир «дополнительных трат».
Понадобился новый ноутбук для школы. Старый, якобы, плохо работал, а одноклассники уже с лучшими моделями. Муж вздыхал и покупал.
Потом языковой лагерь. Без него ребенок останется в стороне от сверстников. Муж соглашался снова, хотя это стоило столько же, сколько вся наша летняя поездка.
Подарки на Новый год, день рождения, 8 Марта, просто так… Всё должно быть самым лучшим, дорогим, блестящим. Ведь «папа должен быть щедрым».
Бывшая жена знала, с какой интонацией позвонить нежной, чуть с надрывом:
«Дочка расстроится… ты ведь понимаешь? Я одна не справлюсь.»
И он понимал.
Понимал так остро, что переставал видеть нашу жизнь. Наши общие планы, мечты, будущее.
Но деньги на это будущее капля за каплей вытекали в пользу прошлого, которое не желало уходить.
Я пыталась говорить:
Не кажется ли тебе, что это уже слишком? У нее есть всё, а мы второй месяц не можем купить стиральную машину. Очнись…
Он смотрел виновато и отвечал:
Это же ребенок Я не могу ей отказывать. Говорят, сложный возраст. Надо поддержать.
А как насчет моей самооценки? Нашей жизни? спрашивала я уже резче.
Он смотрел на меня с замешательством:
Ты ревнуешь? К ребенку?
Это не ревность.
Это справедливость.
Мы жили словно при чрезвычайном положении постоянно финансировали чужую «аварийную ситуацию», которая никогда не прекращалась.
Стиральная машина трещала на последнем издыхании. Гремела, прыгала, останавливалась на полуцикла. Я мечтала о простой, тихой машине. Копила деньги с зарплаты, нашла подходящее скидки. День покупки был назначен.
Я уже представляла, как постираю спокойно, не дрожа.
В то утро муж был странно молчалив. Ходил по квартире, словно что-то потерял.
И когда я уже брала сумку, он вдруг сказал:
Я взял деньги на стиральную машину.
У меня похолодели пальцы.
Взял? Куда?
Для дочери. Срочно на лечение зубов. Бывшая позвонила поздно, паника сказала, что дочка мучается, нужен частный стоматолог, дорого Я не мог отказать
Я оперлась на дверной косяк.
Ну и вылечили?
Да, да! оживился он. Всё хорошо. Сказали, что прошло отлично.
Я несколько секунд смотрела на него и спокойно сказала:
Позвони бывшей сейчас.
Зачем?
Позвони. Спроси, как дочь и какой зуб болел.
Он поморщился, но набрал. Говорил недолго. И пока слушал, я видела, как меняется его лицо от уверенности к неловкости.
Положил трубку.
Ну всё нормально. Боль прошла.
Какой зуб? повторила я.
Неважно
КАКОЙ ЗУБ? мой голос звучал резко, как чужой.
Он вздохнул:
Оказалось… это была не боль. Это было запланировано. Отбеливание. В таком возрасте уже делают. Она год ждала очередь
Я просто повернулась и села на кухонный стул.
Деньги на нашу нормальную жизнь ушли на чьи-то зубы, потому что кто-то так решил.
И пугает не это.
Пугает то, что он даже не усомнился. Не проверил. Просто отдал. Потому что вина плохой советчик, но отличный инструмент для манипуляций.
В доме повисла ледяная тишина.
Я почти перестала разговаривать с ним. Он пытался «зализывать» раны мелкими жестами будто пластырем закрыть огромную брешь.
Я поняла: я борюсь не с его бывшей женой.
Я борюсь с призраком, который он носит внутри себя.
Призраком неудачного брака. Ощущением, что «дал мало». Что «надо восполнить».
Этот призрак был голоден.
Он требовал новых жертв деньги, время, нервы, достоинство.
Кульминация пришла на день рождения дочери.
Я переборола свои эмоции и купила хорошую, добротно изданную, но скромную книгу, о которой дочка между делом упоминала.
Главные же подарки были от «мамы и папы» новейший телефон, такой есть только у обеспеченных детей.
Бывшая была нарядна, словно с обложки глянца. Встречала гостей как хозяйка. Улыбалась обаятельно, но жестко.
Когда настал момент подарков, и дочка взяла в руки мою книгу, она громко, на всю комнату, с улыбкой произнесла:
Вот, дорогая кто тебя по-настоящему любит, тот дарит то, о чём ты мечтаешь, и указала на блестящий гаджет. А это кивнула презрительно на книгу, просто от «какой-то тети». Так чтобы было.
Сквозь зал прошла пауза.
Взгляды на меня.
Потом на мужа.
И он промолчал.
Не защитил. Не поправил. Не сказал ни слова.
Смотрел в тарелку, в стол куда-то внутрь себя. Сгорбившись, будто хотел исчезнуть.
Его молчание звучало громче пощёчины.
Это было согласие.
Я выдержала праздник с ледяным лицом. Улыбалась, кивала но внутри всё уже кончилось.
Не конец. Не кризис.
Финиш.
Когда мы вернулись домой, я не устраивала скандал. Скандалы для тех, кто ещё борется.
Я прошла в спальню, сняла старый запылённый чемодан с шкафа тот, с которым когда-то муж пришёл в мой дом.
Начала складывать его вещи.
Медленно. Методично. Без дрожи.
Рубашки. Брюки. Носки. Всё аккуратно.
Он услышал шум, вошёл, застыл:
Что ты делаешь?
Помогаю тебе собрать вещи, сказала я спокойно.
Куда? К чему эти глупости? Из-за сегодняшнего? Она всегда такая
Не из-за неё, перебила я. Из-за тебя.
Положила последнюю рубашку.
Ты живёшь в прошлом. Каждая твоя мысль, каждый твой рубль, каждое молчание там. А я живу здесь и сейчас. В настоящем, где нет денег на стиральную машину, потому что они ушли на отбеливание зубов по чьей-то прихоти. В настоящем, где меня публично унижают, а муж смотрит в пол.
Я застегнула чемодан. Подняла его.
Взглянула ему в глаза.
Иди. Иди к ней. Помогай с зубами, с уроками, с её вечными драмами и манипуляциями. Исполняй свой долг раз так важно. Но делай это там, а не здесь. Освободи место.
Какое место?
Место мужчины в моей жизни. Оно занято. Занято призраком другой женщины. А я устала делить с ним свою постель, деньги и будущее.
Я отнесла чемодан к двери, поставила.
Он взял и ушёл.
Я не обернулась.
Впервые за долгое время я почувствовала: этот воздух мой.
Этот дом мой.
У моей души наконец появилось место.
Через два месяца наш брак был официально расторгнут.
В жизни важно помнить: если прошлое требует жертвы вновь и вновь, нужно уметь ставить границы и выбирать себя, своё настоящее и свой покой.
