Это история обо мне женщине, которой в двадцать семь лет приснилось странное желание: обзавестись ребёнком, хоть и не было рядом ни одного достойного кандидата, кроме одного женатого мужчины, которого я любила так сильно, что всё вокруг казалось нарисованным акварелью. Его принципы были как огромные ледяные глыбы на Днепре: они не позволили ему бросить свою жену и остаться со мной. Так и случилось, что я забеременела. Мой возлюбленный, будто плавающий по Днепру на вырезанной изо льда лодке, время от времени кидал мне монеты поддержку и внимание, но они звенели в пустоте.
Из всей моей семьи, только отец был непреклонен, словно памятник на Крещатике: для него появление ребёнка вне брака оказалось неподъёмным позором, и он не впустил мою дочь в своё сердце. Эта сердечная боль разрослась во мне, как длинный вечерний туман в Харькове. Я не смогла привести дочь в родительский дом, где, я знала, её бы не приняли.
Моя мама звала нас, словно сирень весной тянется к свету, но я поняла только ей одной нужна была наша встреча. Брат же относился ко мне с особой нежностью, и к дочери моей относился так, будто она была настоящей куклой Матрешкой, сложенной внутри нашего рода. Когда моей дочери исполнилось два года, брат решил жениться в Одессе, и пригласил нас на свадьбу. Я долго колебалась: не хотела портить праздник своей тенью. Мне казалось, что отец будет стоять с суровым взглядом, не подпуская нас даже близко. Но брат, мама и будущая невестка по очереди убеждали меня.
На свадьбе шумело море гостей, бегали дети целая стая. Моя дочь среди них выделялась не красотой, нет а тем, что она была самая смуглая, словно упавшая в киевскую речку кофейная конфета. Я зорко следила за ней, боясь, что кто-то нарушит странную гармонию сна, в котором мы все пребывали. Отец мой всегда обожал малышей, но даже в самых смелых снах мне не могло показаться то, что случилось: я обернулась и увидела, как мой отец держит мою дочь на руках. Они обнимались, разговаривали так тепло, что я не решилась их потревожить и позволила ночи течь своим черниговским течением.
В самом конце вечера отец подошёл ко мне, и мы обнялись, словно после долгой разлуки. Он искренне попросил прощения и пригласил возвращаться домой вместе с внучкой. Гости все те, кому не хватило слов, чтобы выразить удивление перешёптывались по-украински, но мне было всё равно. Я простила отца, и теперь у моей дочери есть дедушка. Что может быть слаще для сердца, чем эта настоящая счастливая развязка, пришедшая ко мне через зыбкие ворота странного сна?
